Кэти Келли - Мужчины свои и чужие

– Я, пожалуй, тоже поеду, – сказал Дэнни. – А то эта парочка выберет какое-нибудь романтическое дерьмо.

– Дэнни! – возмутилась Лиони. – Последи за языком.

– Простите, какую-нибудь романтическую ерунду, – по­правился он.

Они вернулись с комедией, и Лиони стало ясно, что все согласились на компромисс. Раньше Дэнни и близнецы ни­когда не приходили к единому мнению по поводу видео. Мел сварила кофе, Эбби открыла мороженое, и они все приня­лись за десерт, одновременно смотря фильм.

Вечер получился спокойным и приятным. Когда фильм закончился, Лиони удивилась, обнаружив, что уже почти одиннадцать.

– Приходите еще, – пригласил Дэнни, подавая Дугу его пальто.

– Ага! – с энтузиазмом поддержали его близнецы.

– Мне очень понравилось, – сказал Дуг, когда Лиони провожала его до двери.

– Это доказывает, что не все ваши соседи любопытные сплетники, которые проводят большую часть своего време­ни, подглядывая из-за занавески, – засмеялась Лиони. – Приходите еще. До встречи.

– Он художник, – объявила Эбби, когда Лиони верну­лась в гостиную. – Он обещал показать мне свою студию.

– В самом деле? – Лиони изобразила удивление, достой­ное присуждения «Оскара».

– Мировой парень, – заметил Дэнни, направляясь в кухню, чтобы еще чего-нибудь съесть. – Он тебе нравится?

Мать вместо ответа шлепнула его.

– Нет, обжора, он мне не нравится. Мне просто показа­лось, что ему одиноко и будет неплохо пригласить его на ужин, вот и все. Можно быть друзьями без всякой романтики.

– Что уж, спросить нельзя?

«А было бы так просто, если бы мне понравился кто-то вроде Дуга, – подумала Лиони, убирая со стола. – Как удобно назначать свидания человеку, который живет через доро­гу!» Но Дуг, хоть он и очень мил, был совсем не из тех, кто ей нравится. Слишком мрачен; с таким, наверное, нелегко жить. Кроме того, она терпеть не могла рыжих мужчин. «Хотя он скорее шатен, – припомнила она. – Волосы у него цвета потемневших буковых листьев». Сегодня с ним было легко, потому что ему понравилась спокойная семейная ат­мосфера, но иметь близкие отношения с таким человеком тяжело. Во всяком случае, ей так казалось. Он слишком не­гибок и самодостаточен. Совсем не ее тип. Лиони хотелось полюбить мужчину, умеющего жить со страстью, который мог бы каждое утро заключать ее в медвежьи объятия, а не отшельника, похоронившего себя заживо, потому что боится встретиться с миром лицом к лицу.

16

– Мы это заслужили! – заявила Ханна, когда ей наконец удалось убедить подруг пойти к парикмахеру. – Мы много работали и на праздники должны выглядеть прекрасно. Ты, Эмма, должна как-то компенсировать себе Рождество с ро­дителями, а ты, Лиони, вообще едешь на свадьбу.

«Ну а у меня, – подумала Ханна, – будет замечательное Рождество с Феликсом Андретти, будущей телезвездой! Хотя Феликс пока ничего определенного не сказал. Он такой за­бывчивый, что даже свою прекрасную голову обязательно где-нибудь бы забыл, будь у него такая возможность».

Лиони много лет стригла волосы в одной и той же парик­махерской и носила одну и ту же прическу с незапамятных времен – волосы до плеч, вьющиеся, слегка взлохмаченные.

«Дешево и сердито», – говорила она, но сейчас, трогая концы своих золотистых волос, признала, что за двадцать лет домашней окраски они стали ломкими.

– Не помешало бы выглядеть немного получше на свадь­бе, – вздохнула она. – Но, боюсь, ни один парикмахер с моими волосами не справится.

Эмме вообще ничего не хотелось делать. Она давно сми­рилась с прямыми волосами, которые свисали на уши и пада­ли на лицо, закрывая глаза.

– Мне нравится такая прическа, – заявила она. – Она маскирует мой нос. – Ей это сказал отец, когда она была совсем маленькой. Вот Кирстен, его любимице, никогда не приходилось отращивать челку, чтобы прикрыть свой нос…

– Тебе, очевидно, кажется, что у тебя нос, как у слона, – возразила Ханна. – На самом деле у тебя вполне красивый нос, основательный, уверенный. Зачем его прятать? Ты же не хотела бы иметь на лице кнопочку, которой так сейчас гор­дятся некоторые девицы?

– Да, – засмеялась Эмма, – хотела бы. Ты же не роди­лась с таким шнобелем, как у меня.

– Я тоже не без греха, – заметила Ханна, потирая свой собственный слегка орлиный нос. – Зато моим носом очень удобно вынюхивать, что замышляет Джиллиан.

– Что ты собираешься делать в парикмахерской? – спросила Лиони.

– Подстричься, – ответила Ханна. – Я долгое время но­сила волосы длинными, потому что их было удобно забирать в пучок, но надоело. Хочу, чтобы были до плеч и с краснова­тым отливом.

Лиони ожидала, что модный парикмахер тоже окажется модной штучкой. Представляла себе проколотую бровь, юбку до бедер и волосы, напоминающие перья. Но к ней подошла беременная женщина лет тридцати, в черных широких брю­ках и ярко-розовой футболке. Проколоты у нее оказались только уши, в которых она носила жемчужные сережки, и во­обще ее легко было представить себе на родительском собра­нии в качестве учительницы математики. Звали ее Ники. Она профессиональным жестом запустила пальцы в волосы Лиони.

– Говорите, чего вы от меня хотите, а я скажу, что я по этому поводу думаю.

Лиони критическим взглядом оглядела себя в зеркале. Готовясь к встрече с модным парикмахером, ярким светом и зеркалами, она основательно накрасилась и полагала, что выглядит пристойно. Здесь же выяснилось, что краски на ней слишком много, а волосы – вообще сущий кошмар.

– Не знаю, Ники, – печально призналась она. – Это ужасно. Я многие годы сама красила волосы, концы пересо­хли, и вообще вид у меня чудовищный, – вздохнула она. Может быть, я слишком стара для блондинки?

– Чушь! – резко возразила Ники. – Просто цвет не ваш: вам требуется не такой яркий, в тон кожи. С годами кожа блекнет, так что и цвет волос приходится смягчать. Вам нужно сделать волосы потемнее с более светлыми, золотис­тыми прядями. Вам также стоит подумать и о макияже, – до­бавила она. – Такой темный карандаш для глаз не подойдет к новому цвету волос.

– Вы так думаете? – неуверенно спросила Лиони. – Я всегда так крашусь. Без карандаша и туши мои глаза со­всем невыразительны.

– Ерунда, у вас прекрасные глаза. Никогда не видела таких синих глаз, – с воодушевлением призналась Ники. – Пока вы сушите волосы, я приглашу девушку из верхнего са­лона. Пусть подкрасит вам глаза. Вы себя не узнаете, когда мы закончим.

Эмма, которая ограничилась стрижкой, освободилась первой.

– Ну как? – с волнением спросила она Лиони, наклоняя голову, чтобы разглядеть свою новую стрижку во всех ракур­сах.