Джастин Валенти - Две пары

После обеда Бен включил телевизор и стал смотреть юмористическое шоу, причем каждая, даже не вполне удачная шутка вызывала в нем взрыв хохота. Джоанна попробовала разделить его веселье, но Бен держался так, словно не замечал ее присутствия в комнате.

Джоанна предполагала, что в этот вечер Бен захочет близости с ней, но эта ее надежда быстро улетучилась. Когда они только что поженились, после двух бокалов шампанского он готов был тут же потащить ее в спальню. Но с тех пор прошло восемь лет.

Если бы ее беременность завершилась благополучно и она родила бы здорового, крепкого мальчика, похожего на Бена, тогда все можно было бы вернуть!

В этот момент раздался звонок во входную дверь, и они оба невольно вздрогнули.

– Кто это может быть? Ты ведь не приглашала Рэя, не так ли?

– Конечно, нет. Я не стала бы этого делать без твоего согласия.

Тем не менее это все же оказался Рэй, да не один, а с женой и старшим сыном.

– Мы всего не минуту, – сказал Рэй. – Решили зайти, потому что Баки захотел лично вручить свой подарок дяде Бену.

Пятилетний карапуз Баки, улыбаясь с сознанием собственной значительности, протянул Бену красивый сверток, в котором, судя по всему, была книга.

– Спасибо, – буркнул Бен в ответ с мрачным выражением лица.

Он едва взглянул на ребенка, и Джоанну впервые поразила мысль о том, что Бен не любит своих племянников.

Она хотела бы пригласить гостей выпить вина или чашечку кофе, но не посмела предложить этого, опасаясь, что Бен рассвирепеет. Они смущенно топтались в прихожей, даже не сняв пальто, пока Бен разворачивал подарок. Джоанна готова была сквозь землю провалиться от стыда.

– Зайдите на минуту, – не выдержала она наконец. – Баки, хочешь пирожное?

– Праздничный торт, – с довольной улыбкой отозвался малыш.

– Мне жаль, но праздничного торта нет. Твой дядя не любит торты, – сказала Джоанна, погладив мальчика по голове: он был так мил и непосредственен.

– Твой дядя не любит дней рождения, – без тени укоризны в голосе заметил Рэй.

Он занимал пост сенатора штата, и, хотя был на два года моложе Бена, казался старше брата, потому что рано облысел и отпустил брюшко. Ни внешнего, ни какого бы то ни было другого сходства между братьями не наблюдалось.

Бен хмуро поблагодарил родственников за подарок – великолепный альбом о спорте. Такую дорогую вещь он никогда бы не купил себе сам.

Через минуту Джуди, обменявшись взглядом с Рэем, решительно взяла Баки за руку. Джоанна обомлела.

– Не кажется ли тебе, Бен, что, коль скоро они зашли, чтобы поздравить тебя с днем рождения, следовало пригласить их на чашку кофе?

– Нет, не кажется, – равнодушно отозвался он. – Вечно ты во все суешься. Тоже мне, радушная хозяйка выискалась! Это не твое дело. Твое дело – родить ребенка!

От ярости у Бена дрожали руки. Он развернулся, ушел в спальню и громко захлопнул за собой дверь.

Джоанна осталась в гостиной, опустилась в кресло и тихо заплакала. Хочет ли Бен ребенка, чтобы их семья стала больше и крепче? Или он нужен ему, чтобы доказать брату, что он ничуть не хуже, в том числе и как мужчина?

Она проплакала полночи, а наутро проснулась больной. Джоанна легко определила уже знакомые симптомы: бессонница, головная боль, вялость и ощущение разбитости во всем теле.

Через три недели она потеряла ребенка.

Еще через месяц она потеряла мужа.

– С тобой что-то не в порядке, – сказал Бен, стоя в дверях с чемоданами. – Я не могу больше ждать год за годом безрезультатно. По моему мнению, брак без детей не имеет смысла!

Доминик пожалел, что задал вопрос, который поверг и без того расстроенную Джоанну в глубокую мучительную задумчивость. К его изумлению, она все же ответила на него.

– Согласна. Я действительно чрезвычайно чувствительна к этой проблеме, потому что мои прежние выкидыши в конце концов привели к тому, что я разошлась с мужем. Но мои отношения с Людом – другое дело.

Возникла пауза.

– Ты считаешь, что я должна сделать аборт, да? – Ее голос звучал спокойно, но внутри она содрогалась от страха.

Доминик был разумным, трезвомыслящим человеком, не то что воинственно настроенный доктор Мак. Его мнению стоило доверять.

Доминик погрузился в задумчивость, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. Часы на запястье отсчитывали время – секунда за секундой. В эти самые секунды в организме Надин скапливались шлаки, которые не могли найти выхода. Трансплантация, причем немедленная, – это ее единственный шанс на спасение.

В этом заключалось профессиональное суждение доктора Доминика Грэма. Как мужчина, Доминик испытывал к Джоанне сильнейшую тягу и не хотел, чтобы она родила ребенка от Люда. Он нашел наконец в себе смелость признать это и терзался мыслью о том, не подпал ли доктор Грэм под влияние личного чувства Доминика.

Он пришел к выводу, что не в состоянии оценить ситуацию с этической точки зрения.

Джоанна пристально смотрела ему в лицо и вдруг подумала, что беспристрастности от Доминика ждать не приходится, потому что, будучи долгое время лечащим врачом Надин, он наверняка пылал к ней тайной страстью.

– Значит, ты не можешь дать мне совет?

– Нет, не могу. – Он поднял голову и печально взглянул на нее. – Извини, мне очень жаль.

– Спасибо, что поговорил со мной, – понимающе кивнула Джоанна.

Надин перевели из отделения интенсивной терапии обратно в отделение доктора Мака. Ожоги больше не представляли опасности для ее жизни. Тем не менее состояние Надин не улучшилось нисколько.

Медсестра позволила Джоанне зайти к ней на минуту. Надин спала, и Джоанна молча просидела у ее постели, вытирая слезы.

Что ей делать? Господи, что же ей теперь делать?

Глава 24

Отец и тетя Салли сидели перед дверью в отделение. Джоанна обняла и расцеловала их, с изумлением и болью отметив про себя, что они оба сильно постарели. Отец был похож на беженца из старого голливудского вестерна. Из-под шляпы торчали длинные седые космы, отчего его лицо казалось еще более морщинистым и древним. Ковбойские ботинки и старый потертый костюм придавали ему на редкость жалкий вид.

Салли выглядела на свои шестьдесят четыре года. Кожа на ее лице превратилась в выжженный солнцем пергамент. И вся она как будто высохла. Хотя на ней был дорогой костюм от Ньюмана-Маркуса и шелковая блузка в тон, сидело все это мешковато. Тетя Салли походила на жену фермера, вырядившуюся в пух и прах по случаю праздника.

– Доктор Мак послал за вами?

– Нет, это Надин. Она вчера позвонила нам, – объяснила тетя Салли. – У нее был такой ужасный голос по телефону, что мы вылетели первым же рейсом.