Стефани Кляйн - Честно и непристойно

– Я же беременна, ты, поганец! – Я орала так, как будто меня грабили; у меня разрывалось горло. Я подбежала к входной двери и распахнула ее. – Габриель Розен, ты лжец и змея! Катись отсюда к чертовой матери!

– Заткнись, тупая латина! Не ори на весь дом! – Лицо Гэйба покраснело, а на виске пульсировала жилка.

– Гэйб, это уже слишком. – Ли встала между нами.

– Прости, Ли. Ты права.

– Ах, все так просто? – закричала я, пихнув его в плечо. – Что, если я скажу тебе, что ты низок, ты тут же извинишься? Нет, к дьяволу. Мне не нужны твои извинения! Как ты мог, Гэйб? – Теперь я всхлипывала. – Как ты мог? – прошептала я.

Во рту пересохло, я стояла и дрожала, опустив голову. Он прижал меня к себе.

– Стефани, мне очень жаль, – тихо проговорил он, – но у нас с ней ничего не было.

– Не пытайся обмануть меня. Я уже с ней разговаривала! Ты ходил с ней на прием! Ты уложил свою беременную жену в постель, а потом отправился развлекаться с ней и приятелями по клинике! Ты представил ее сослуживцам! Ты хоть понимаешь, как ты меня унизил? Они все, небось, думают, что я об этом знала. А ей ты даже не сказал, что женат. А потом ты приходишь сюда и пишешь ей письма о том, как ты о ней скучаешь! Как ты можешь?

Я знала, что унижение – слишком мелкое чувство в свете всего того, что со мной происходило, но именно оно меня сейчас охватило. Мне хотелось бы наплевать на то, как я выгляжу в глазах окружающих, но ничего из этого не получалось. Так вот странно проявляются душевные раны.

– Правда, Стефани, ты преувеличиваешь.

– Если у вас ничего не было, дай мне свой мобильник. – Внезапно я заговорила по-деловому, словно просила у него кусочек мела.

– Остановись, Стефани!

Я потянулась к сотовому телефону, но Гэйб схватил меня за руки.

– Если тебе нечего скрывать, дай мне телефон. Что боишься, что я найду там ее номер?

– Там нет ее номера. Она всегда просто посылала сообщения мне в клинику на пейджер.

Оказалось, что он познакомился с Берни, когда у ее дочери, всего двумя годами меня моложе, обнаружилось воспаление инфицированного лимфатического узла. Гэйб обследовал девушку, а потом переключился на мамашу. «Позвольте мне отблагодарить вас». Я представила, как она легонько притронулась к его руке. «Не сыграете ли со мной в гольф в загородном клубе?» Гэйб уступил ее просьбе. И продолжал уступать ей дни и ночи напролет, прямо после того, как оправдывался передо мной: «Прости, детка. Я увяз в делах клиники. Я исправлюсь. Обещаю тебе».

Выхватив у него телефон, я помчалась в ванную комнату и заперла дверь. Гэйб кинулся за мной, но не успел. Пока я просматривала телефонные номера и архивированные сообщения, он колотил в дверь. Он посылал ей эсэмэску из примерочной «Барнис», куда я ходила вместе с ним: мол, он предвкушает прием. Ну, еще бы.

Пока я сидела в ванной, телефон Гэйба задребезжал у меня в руке. На дисплее высветился номер Берни.

– Ты можешь сейчас говорить? – спросила она, прежде чем я успела произнести что-либо.

– Нет, он не может сейчас говорить. Он скандалит со своей женой. – Мне хотелось убить Гэйба.

Я распахнула дверь ванной комнаты.

– Только что звонила твоя подружка. Ну, знаешь, та самая, телефона которой у тебя нет.

– Ну ладно, тут я тебе соврал.

– Да неужели?!

– Но послушай, Стефани. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе. – Он был готов сделать или сказать что угодно, только бы я перестала плакать.

– Но почему именно она? – Я едва узнала свой собственный тихий голос.

– Послушай, я больше не скажу ей ни слова. Клянусь. – Гэйб провел ладонями по моей спине, от поясницы к затылку. – Я хочу этого, Стефани. Правда. Я люблю тебя.

Мне хотелось ему поверить, поверить в то, что произошла ошибка и я подняла бурю в стакане воды. Но ведь это лишь верхушка айсберга; в глубине души я знала, что были и другие женщины, которые помогали Гэйбу чувствовать себя значительным, а внимание других было ему нужнее, чем я. Но я не хотела, чтобы все вот так кончилось. Я любила спать с ним, любила его тело и дыхание глубокой ночью. Я не была готова отбросить его, поэтому сказала себе: «Может быть...» Может быть, он слишком нервничает из-за ответственности на работе? Может быть, ему требовалось выплеснуть нервную энергию? Вспомнить только, как он пытался справиться с ответственностью женитьбы. Может быть, его страшат перемены? Может быть, ему надо к психологу?

– Я сделаю все, чтобы исправить положение, – сказал Гэйб, – и снова завоевать твое доверие. Я скажу ей, что не хочу больше иметь с ней дело, и больше не буду с ней разговаривать. Я клянусь, милая.

– Но почему она?

– Честно? – Нет. Солги мне. – Благодаря ей я попал в потрясающие места. Самого меня никогда бы туда не пригласили. Тебе этого не понять.

– Нет. Ты хотел чувствовать себя свободным, вот в чем дело. И мое понимание здесь не при чем. Иначе ты рассказал бы ей обо мне. Ты и мне о ней не сказал, и ее уверил, что не женат. При чем тут непонимание? – Гэйб просто стоял и слушал, скрестив руки на груди. – И знаешь что? Ты просто поганец. – Я произнесла это совершенно спокойно, будто попросила мясника завернуть для меня ногу ягненка. – Я – твоя жена. С какой стати мне понимать, почему тебе хочется ходить по ночным клубам с другой женщиной? Извини, но брак не так устроен. Нет, это просто потрясающе, какой ты паршивец. – Я стала считать на пальцах. – Ты посылал ей е-мейлы из нашего дома, ты связывался с ней, когда был со мной, ты лгал мне в лицо, говоря, что идешь куда-то с друзьями, а при этом развлекался в ее обществе! И ты постоянно твердил, что у тебя нет для меня времени, но ты очень скучаешь по мне! А на деле именно она и была твоей «работой». – С тоскливого желания услышать все подробности я переключилась на гнев. – Выметайся, паршивец. – И Гэйб выполнил мой приказ.

Когда он ушел, я повернулась к Ли, рыдая:

– Не могу поверить, что он вот так просто ушел! Он о нас ни капли не беспокоится! Ли, я его ненавижу. Я ненавижу. Его. Изо всех. Сил.

Я еле дышала. Я рыдала, уткнувшись в колени Ли. Линус слизывал мои слезы. Отныне они стали моей семьей.

Следующие несколько недель, пока длился первый триместр моей беременности, я решала, что предпринять. Я обзвонила всех родных и близких, спрашивая совета. Мама посоветовала мне рожать.

– Гэйб еще не готов к роли отца, он просто выплеснул свою тревогу. Как только он увидит малыша, все наладится. – Кажется, я содрогнулась, услышав это. – Кто знает, когда ты сможешь снова забеременеть. Я бы не прерывала беременность, ведь ты так долго ее добивалась. – Однако мамины слова не показались мне разумными.

Я слышала ее, но не понимала. Она не представляла, за кого я вышла замуж. А я уже начинала это осознавать.