Джорджия Боковен - Обещай мне

– Кто бы мог подумать, что все так обернется? – посетовала Стефани.

– И с каждым днем все становится сложнее и запутаннее, – мрачно усмехнулась Диана. – А как у тебя дела, все нормально?

– Да, то есть нет. Все не так уж и хорошо.

– И поэтому ты решила поговорить со мной, я правильно поняла?

– Мне очень неловко сваливать на тебя еще и свои проблемы, когда тебе и без того есть о чем думать.

– Прошу тебя, не говори так. Не знаю, как бы я выдержала этот месяц без твоей помощи. Позволь и мне что-то для тебя сделать.

Стефани хотела начать, но тут появился официант. Он принял заказ и ушел. Тогда она глубоко вздохнула и призналась:

– О таких вещах говорить непросто.

Диана видела перед собой другую Стефани. Спокойная уверенность, решительность и обычная живость покинули ее, их сменили беспокойство и растерянность.

– Лучше всего скажи все сразу.

– Я беременна.

Диана даже рот раскрыла от удивления. Она ожидала услышать все, что угодно, только не это.

– Не знаю, что и сказать, – честно призналась она.

– Когда я узнала, у меня было такое же чувство. Я даже задала врачу идиотский вопрос: как это случилось?

– Стэн знает?

– Он все не может себе уяснить, в чем тут проблема.

– Значит, он настаивает на аборте, – заключила Диана.

– Он не нашел ничего лучшего, как обвинить меня в том, что я стараюсь заманить его с помощью ребенка и вообще все у меня было запланировано.

– Значит, он плохо тебя знает, – начала Диана и умолкла. Ей пришло в голову, что Тревис знал ее ничуть не лучше. Он понятия не имел, что занимает ее мысли, каковы ее взгляды на многие вещи, тем более он не представлял себе, как она относится к нежелательной беременности.

– Мне казалось, я узнала его достаточно хорошо, – вздохнула Стефани. – Но, как выяснилось, я не знала его совсем. То есть мне известно, что ему нравится в постели, какие его любимые рестораны, его волнует, как выступят «Викинги» в следующем сезоне. Вот, пожалуй, и все. А как он голосует, кто его любимые писатели, какое у него отношение к жизни – это осталось для меня загадкой. Господи, как я могла поверить, что полюбила человека, о котором так мало знала. Какую глупость я совершила!

Диана решила не углубляться в тему. Ей не хотелось об этом думать, поэтому она спросила о другом:

– Значит, о замужестве речь не идет?

– У него и в мыслях не было разводиться с женой. – Стефани грустно покачала головой. – Все это время Стэн использовал ее как прикрытие, но как же я могла попасться на эту удочку? Почему оказалась такой наивной?

– Перестань себя винить. Ты совершила ошибку, никто от этого не застрахован, и я тоже. Вспомни Стюарта.

– Спасибо, но я жду от тебя дельного совета, а не признания моих ошибок.

– Я полагаю, ты имеешь в виду ребенка?

Стефани расправила салфетку на коленях, затем переложила приборы на столе, передвинула стакан с водой.

– Я не могу посмотреть на все это беспристрастно.

– Не думаю, что тебе стоит прислушиваться ко всему, что я скажу, – сказала Диана. – Посмотри, что получилось из моего желания помочь Эми.

– Не все сделанное во имя любви складывается так, как задумано, но я все равно отдаю предпочтение любви перед голосом рассудка. – Стефани отстранилась, чтобы дать официанту возможность поставить заказанное блюдо. – Кроме того, мне кажется, что в жизни у Эми устроится и сложится даже лучше, чем мы предполагали.

– Хочется надеяться, что ты не ошибаешься. – Диана подцепила одну из креветок, венчавших салат, она оказалась жесткой и безвкусной. Диана прислонилась к спинке стула и изучающе посмотрела на подругу.

– Что ты так смотришь на меня? – Стефани чувствовала себя неуютно под взглядом Дианы.

– Пытаюсь представить тебя в роли мамы.

– Трудно, верно?

– Твоя жизнь заметно изменится с появлением малыша.

– Меня волнует не это, – ответила Стефани.

– А что же? – удивилась Диана.

– Что, если у меня ничего не получится? Если не знаешь, что делаешь, можно очень просто испортить ребенку жизнь. Стоит только посмотреть на Эми.

– Тебя беспокоит, сможешь ли ты полюбить этого ребенка? – спросила Диана.

– Я как-то над этим не задумывалась, – удивленно произнесла Стефани.

– Тогда и волноваться не стоит. Пусть моя мать наделала бы кучу ошибок, но прояви она хоть чуточку любви к Эми, все могло обернуться совсем по-другому.

Но Стефани продолжала сомневаться.

– У меня есть некоторые сбережения, но я не могу позволить себе отказаться от работы и целиком посвятить себя воспитанию ребенка. Ему придется проводить время среди незнакомых людей. Что это будет за жизнь?

– Не знаю. – Живя со Стюартом, Диана хотя и изредка, но все же подумывала о ребенке. И ее преследовал тот же вопрос.

– Почему бы тебе не поговорить у себя на работе с теми, у кого есть дети. Ведь проблема не такая уж и редкая.

– Ты пытаешься мне внушить, что я должна оставить ребенка?

– Нет, – осторожно заметила Диана, – просто я хочу, чтобы ты поступила так, как действуешь всегда, столкнувшись с трудностями. Выясни, что конкретно тебя беспокоит, и пусть Майк Джонс поможет тебе найти ответы. Мы можем обсуждать эту тему до бесконечности, но ты не получишь удовлетворения, пока не воспримешь разумом то, что нашло отклик в твоем сердце.

– То есть? – поинтересовалась Стефани.

– Ты даже не заикнулась о том, чтобы отдать ребенка на усыновление, и аборт ты делать не собираешься. Остается только одна возможность.

– Я думала и над вариантом с усыновлением. Одна знакомая мне пара недавно получила малыша, им пришлось ждать пять лет. Они безмерно счастливы и носятся с этим ребенком, как с бесценным сокровищем.

– И все же, что решила ты? – спросила Диана, уже догадываясь об ответе.

– А если мой ребенок попадет к таким людям, как твои родители? Если его не будут любить, я этого не вынесу. А вдруг они вступят в какую-нибудь секту или станут внушать ему разную ерунду?

– Но ты ведь знаешь, что существует возможность открытого усыновления. Ты можешь предварительно встретиться с будущими приемными родителями твоего ребенка и посмотреть, что они собой представляют. – Диана уже поняла, что Стефани не нужен был совет, она просто хотела высказаться и утвердиться в своем решении.

– Нет, этот вариант отпадает. Я не смогу оставаться в стороне, если буду знать усыновителей.

– Тогда в чем же дело? – спросила Диана.

– Я никогда не представляла себя в роли матери-одиночки.

– Как и многие другие. Если бы им было дано выбирать, без сомнения, большинство женщин предпочли бы полную семью.

– Получается подрыв моральных устоев.