Наоми Кэмпбелл - Лебедь

– Привет, Сван, а я и не знала, что ты сегодня будешь! Идем, расскажи мне, что делается в Нью-Йорке.

Сюзи всегда так. Но если начнешь рассказывать, слушать она все равно не будет. Она схватила меня за руку, усадила рядом с собой и стала забавлять сплетнями о присутствующих в столовой.

– Видишь вон ту девушку? Ее зовут Джиджи Гарсиа. Настоящая оторва с южного побережья. Ты с ней встречалась в Нью-Йорке?

Я отрицательно покачала головой. Сногсшибательная девушка, образчик знойной латиноамериканской красоты. Каждая клеточка ее тела источала чувственность. Фотографы, должно быть, от нее без ума. Интересно, почему я ни разу нигде не видела ее фотографий?

– Не встречала, и слава Богу. У нее от заказов отбою не было, да к тому же знаешь, сколько она берет с тех, кто хочет с ней переспать? Десять тысяч в день. А видишь, рядом с ней сидит ангелочек? Ассистент фотографа, говорят, что он спал с Роберто Фабиани, чтобы работать самому. Правда, он прелесть? Я бы сама влюбилась в него, но у него есть девушка, не говоря уже о Роберто, конечно.

– Эта Джиджи?

– Нет, молоденькая англичанка, очаровательная рыжая красавица. Итальянцы здесь сходят по ней с ума, и дела у нее идут очень неплохо. Представить не могу, что она нашла в этом желторотом Бобби Фоксе?

– Она здесь?

– Нет. Ее приглашали, но, говорят, она уже знает о Бобби и Роберто. Узнала, что и Роберто приглашен, и в последний момент отказалась ехать. Я слышала, она очень переживает из-за этого.

– Еще бы… А ты бы как себя чувствовала на ее месте? Хотя нет, ты бы, наверное, быстро выкинула это из головы. Значит, Бобби приехал сюда с Роберто?

– В том-то и дело, что нет, и в этом весь ужас. Он приехал с Джиджи Гарсиа, а Джиджи живет в одной комнате с его девушкой.

За обедом я наблюдала, как эта Джиджи методично напивается. Было в ней что-то жалкое: она как будто не контролировала себя, находилась во власти странного стремления к саморазрушению, – и вместе с тем производила впечатление несчастного ребенка; вела себя с мужчинами очень агрессивно, но одновременно заигрывала с ними. По-видимому, подумала я, она жадна не только до секса, но и до еды – Джиджи запихивала в рот огромные порции спагетти. А об этом ей надо было бы серьезно подумать – худышкой ее не назовешь. Скорее пышечкой. Наверное, из-за этого у нее уже начались сложности с заказами.

Когда подали кофе, ее внимание вдруг перекинулось на меня.

– Интересно, что в тебе такого особенного?

Общий разговор сразу стих. Я все-таки супермодель, а эта девушка – неоперившийся птенец, ждущий своего часа. Я сделала вид, что не слышала ее вопроса, мне показалось, так будет лучше для нее.

– Ты что, не слышала меня? Я говорю, что в тебе такого особенного? Ты работаешь для «Этуаль»?

– Да, – ответила я на второй вопрос, сознательно игнорируя первый.

– И я тоже. Ты спала когда-нибудь с Чарли?

Это было уже сверх всяких границ, но она, не дождавшись ответа, продолжала:

– Понимаешь, Чарли без ума от меня. Он очень заботится обо мне. Я его личная протеже. Это он послал меня сюда, в Италию, и теперь ждет, когда я вернусь. Так что ты для него уже история, великая и могущественная мисс Лебедь.

Я заставила себя сдержаться, еще раз сказала себе, что она еще совсем ребенок, и по-видимому, очень незащищенный. Как раз в это время вернулись Лаура с хозяйкой, значит, подумала я, мы скоро уедем отсюда. Надо постараться промолчать всего пять минут.

– А кто эта старая ведьма, с которой ты приехала?

Вопрос Джиджи услыхали все в комнате.

Этого я уже не могла выдержать.

– Чтобы ты знала, – зло прошипела я, – это мать твоего драгоценного Чарли.

– Черт, – выругалась Джиджи, но тут же поняла, что никакие объяснения теперь не помогут, и решила перейти в наступление. Ко всеобщему ужасу, она пьяно шатнулась в сторону Лауры и сказала:

– Твой сынок попал в беду. Знаешь, что с ним? Четырнадцатилетняя красотка Виктория Пэрриш беременна, и я знаю одну горничную из гостиницы в Майами, которая видела ее там с Чарли! Похоже на то, что Чарли трахнул несовершеннолетнюю конфетку, и ты скоро будешь бабушкой!

– Надо, конечно, помнить, что он сын своего отца и своей матери, – сказала Лаура по дороге домой, – возможно, в словах этой девчонки есть доля правды. Я чувствую, что у Чарли сейчас что-то происходит. Последние две недели его голос по телефону звучит подавленно, он явно чем-то озабочен. Ты ведь знаешь, я не из тех, кто боится смотреть правде в глаза. Его отец в молодости то и дело попадал в беду и в свое время он свел Чарли с не очень-то хорошей компанией. Я знаю, про Чарли всегда ходили слухи. Всем известно его отношение к женщинам. Боюсь, что кто-то использует эту женщину, как наживку, – в каких-то своих целях.

– Но речь на этот раз идет не о женщине, а о девчонке…

– Да, я понимаю. Но знаешь, сейчас трудно разобраться, что к чему. В дни моей молодости девочки не выглядели старше своих лет. А теперь двенадцатилетнего ребенка можно принять за двадцатилетнюю девушку. И если я преувеличиваю, так очень немного. Я знакома с миром фоторекламы и должна сказать, что внешняя взрослость даже поощряется. Я говорила с Чарли и решительно возражала против такой политики. Но он сказал, что я отстала от времени.

Чарли говорил по телефону довольно туманно. Лаура оказалась права – он явно был не в себе. Признал, что мог быть в Майами в то время, когда там была эта девочка. Миссис Пэрриш вернулась в Майами, чтобы еще раз поговорить с ним, и привезла с собой дочь. Чарли сказал, что припоминает Викторию Пэрриш, но не помнит, чтобы он с ней спал. Она утверждает, что это было в Майами, в гостинице, и названная ей дата совпадает с той, которую назвала горничная – знакомая Джиджи.

– Чарли, а где ты нашел эту Джиджи? – спросила я, когда Лаура передала мне трубку.

– Да тоже в Майами. Я совершенно ничего не помню, но она уверяет, что я шел по коридору гостиницы, увидел ее в номере и пригласил участвовать в нашем отборочном конкурсе. А потом она приходила ко мне в кабинет в Нью-Йорке, но я даже не узнал ее.

– Но, Чарли, то же самое, наверное, было и с Викторией Пэрриш, только она, в отличие от Джиджи, не победила на конкурсе и рассердилась на весь мир. Она хоть хорошенькая? Годится, чтобы стать моделью?

– Сомневаюсь. У нее ноги коротковаты. Я себе эту историю представляю так: родители увезли ее в Нью-Йорк и взяли в ежовые рукавицы, а этот переполох она устроила, чтобы привлечь мое внимание. В любом случае для нас это чревато неприятностями. Агентству не нужен такой скандал, тем более что пресса может здорово его раздуть.

– Ты боишься, что после этого родители не позволят тебе нанимать их дочерей для «Новых лиц»?