Приручить "Демона" - Рада Мэй

Лера, упорно сражаясь с бумагой.

- Давай, помогу, - Демьянов взял обрывки рисунка, быстро измельчил и скомандовал: - Всё, дело сделано, теперь - спать!

- Мира, а это поможет? - деловито уточнила дотошная малявка, снова здорово напомнив занудного дядюшку, сопящего сейчас мне в затылок. Сразу видно - родственники. Я с трудом сдержала смешок.

- Конечно, будешь делать так каждый вечер, и всё пройдёт. Спокойной ночи, мне пора.

- Спокойной ночи, - по-прежнему серьёзно кивнула малышня и, немного подумав, добавила тоном королевы, пожаловавшей титул простолюдину: - можешь, ещё к нам прийти.

Я не менее серьёзно кивнула в ответ и пулей выскочила из детской, давясь теперь уже настоящим смехом.

ГЛАВА 22

Демьянов вышел, когда я уже застёгивала куртку, собираясь ехать домой. На душе было спокойно, несмотря на то, что в целом ничего так и не прояснилось.

- Уснула? - спросила, понизив голос. - Так быстро?

- Она сегодня у стоматолога первый раз была - наревелась, вот и устала. - Объяснил историк. Он прислонился к двери плечом и разглядывал меня с неподдельным интересом: - А ты, оказывается, умеешь ладить с детьми. Не ожидал.

- Сама в шоке. Я их, вообще-то, боюсь. До сих пор поджилки трясутся.

Это, конечно, преувеличение, но чувствовала я себя так, словно только что успешно прошла полосу препятствий в турнире по лазертагу.

Демьянов тихо засмеялся, несказанно удивив столь непривычным проявлением эмоций. При мне он в основном хмурился, мрачнел или зловеще усмехался, намекая на скорую расплату за то или иное прегрешение.

Оказывается, он и смеяться умеет, а милые ямочки на щеках разительно и мгновенно преображают строгого препода в симпатичного шкодливого подростка. Жаль, ненадолго.

- Не верится, что ты хоть чего-то боишься, - заявил он, став серьёзным уже через мгновение. - Ведёшь себя как бессмертная! Скажи, если ты однажды в самом деле какого-нибудь опасного преступника вычислишь, тоже к нему домой завалишься интервью взять?

Ну вот, недолго музыка играла. Стоило поверить, что передо мной живой человек, как сразу вернулся знакомый идеалист-зануда.

- Нет, конечно. Я просто по вам соскучилась, вот и решила в гости заглянуть. - Да, я обещала себе не навязываться, но ведь мимолётная флиртующая улыбка ни к чему не обязывает. Тем более что он ей, как всегда, не поверил. Привычно возвёл очи горе и поспешил перевести тему:

- Насколько я понимаю, ты продолжишь искать сына Левченко?

- Какой вы понятливый. Конечно, продолжу.

- А подождать, пока полиция без тебя во всём разберётся - не вариант?

- А если во время ожидания мне подкинут очередной неприятный сюрприз или вообще придушить решат? - иногда на вопрос лучше ответить вопросом.

Историк обречённо вздохнул, покачал головой и неожиданно предложил:

- Ладно, давай я сам попробую аккуратно навести справки, а то ты от универа камня на камне не оставишь.

- Вы переоцениваете мои возможности, не такое уж я чудовище, - возразила, не зная, что предпринять.

От помощи отказываться невежливо, но что если его проверка затянется надолго? Как я на пары буду ходить, зная, что где-то в этих стенах работает ушлый анонимщик и замышляет очередную гадость? Кстати, что-то давно от него вестей не было. Может, угомонился, решив, что с нас достаточно?

- Такое, такое, - заверил историк, усмехнувшись. В его взгляде не было ни осуждения, ни укора, лишь нереальная невозможная теплота, которая манила и завораживала. - Тебе такси вызвать?

- Не надо, я на машине.

Поддавшись необъяснимому порыву, подошла к нему ближе и быстро, чтобы не успеть передумать, спросила:

- А можно я к вам ещё приеду? Например, завтра или на выходных.

Демьянов замер. На его лице промелькнули волнение и растерянность, а затем всё скрыла раздражающая до зубовного скрежета непроницаемая маска.

- Не надо, - сказал тихо, но твёрдо, как отрезал. - Ни к чему хорошему это не приведёт.

И мы оба понимали, что речь сейчас вовсе не о дружеском визите. Обида плеснула в лицо обжигающим жаром, но винить было некого. Я ведь чувствовала, что так будет, потому и решила не навязываться. Да вот не сдержалась.

- Почему? - спросила требовательно. - Из-за Леры?

Мне необходимо было знать настоящую причину его поведения, ведь эти искры между нами были не только с моей стороны - девушки такое чувствуют. И если сейчас я снова услышу про мифическое табу на отношения студентки и преподавателя - не поверю. То есть для него оно, конечно, играет роль, но явно неключевую. К тому же после экзамена все эти условности уже не будут иметь никакого значения.

- Из-за тебя, - после паузы неохотно признался историк и, не отводя взгляда, устало объяснил: - Моя жизнь - это ответственность, обязательства, работа, ребёнок, наконец. В переводе на твой язык - быт и рутина. Ты так не сможешь, не выдержишь. Очень скоро наиграешься и уйдёшь. Я через это уже проходил. Больше не хочу.

Умом понимала, что он прав - к чему-то настолько глобально-серьёзному я, наверное, пока не готова и всё-таки лишать меня права выбора - нечестно, несправедливо!

Вспомнился наш недавний спор о чувствах Мастера и Маргариты в студенческой столовой. Теперь понятно, что историк тогда имел в виду, точнее кого - свою невесту, сбежавшую, когда он решил взять на себя заботы о племяннице.

Это осознание притупило обиду и толкнуло на решительные действия. Всё равно я сегодня уже пошла ва-банк, терять теперь нечего. Подошла ещё ближе, почти вплотную и, наплевав