Коварный супруг - Катарина Маура

— Я долго думал, как это сказать, какие слова подобрать, но сейчас, когда я сижу здесь с тобой, я не могу вспомнить ни одного из них, — говорит он, и его голос слегка дрожит. Ксавьер всегда уверен в себе, и я не совсем понимаю, что ожидать от него сегодня.

Я нерешительно тянусь к документам, сердце бешено колотится.

— Ты отдаешь мне все крупные приобретения, о которых мы спорили все эти годы? — спрашиваю я, просматривая документы. — Все шесть? — Я хмурюсь, внимательно читая документы. Indus, Renegade, Artemis, Renaissance, Everest и даже Siren. Он отдает мне каждый проект, который, как мне казалось, я получила, только для того, чтобы он появился и украл его. Каждый из них я разработал до мельчайших деталей, а он скопировал все, что я хотел.

Ксавьер кивает, выражение его лица не поддается прочтению.

— Помнишь, я как-то сказал тебе, что никогда не крал у тебя проекты, а ты так разозлилась, что укусила меня за руку?

Я смеюсь, не в силах сдержаться. Он улыбается мне в ответ, его взгляд полон обожания.

— Я не сказал тебе, что они всегда предназначались тебе. Мне никогда не нужны были объекты.

— Тогда что же тебе было нужно?

Его взгляд блуждает по моему лицу.

— Ты.

Я сдерживаю улыбку, пока сердце гулко стучит в груди.

— Ты хочешь меня? — повторяю я. — Что ты дашь мне взамен? — нервно спрашиваю я, пытаясь воспроизвести его слова, на случай если я неправильно понимаю его слова.

Он смотрит в мои глаза, и в них нет ничего, кроме искренности.

— Все.

— Ты уверен? — спрашиваю я, и мой голос срывается от неуверенности в себе. — Что, если мои требования слишком высоки?

— Нет ничего, о чем бы ты не попросила, чего бы я тебе не дал.

— А что, если мне нужно твое сердце?

Я думала, что мои слова удивят его, но он лишь улыбается, его глаза переполнены нежностью.

— Оно уже твое. Мое сердце всегда было твоим, Сиерра. Я безумно люблю тебя, и люблю гораздо дольше, чем ты можешь себе представить. — Ксавьер тянется к моей руке и нежно сжимает ее.

— Всегда? — повторяю я, и сердце мое наполняется надеждой.

Он смотрит на документы о собственности и улыбается.

— В порядке приобретения, что означают эти шесть проектов?

Я хмурюсь, вспоминая последние восемь лет или около того, когда были приобретены эти объекты. В порядке убывания времени, когда он украл каждый из них, это было бы...

Siren

Indus

Everest

Renegade

Renaissance

Artemis

— СИЕРРА, — шепчу я в недоумении, узнав первые буквы.

Мой муж опускает взгляд, на его скулах появляется румянец.

— Когда я говорю — всегда, я действительно имею в виду это. Для меня всегда была только ты. Я никогда не осмеливался сказать тебе о своих чувствах, особенно когда не мог рассказать тебе правду о себе и своем прошлом.

— Ты не обязан мне говорить, — говорю я ему, и мое сердце щемит. — Я никогда не хотела знать о тебе все, Ксавьер. Я просто не хотела чувствовать себя чужой. Я хотела чувствовать себя ближе к тебе, и теперь я чувствую.

Он качает головой.

— Некоторое время назад Дион сказал мне кое-что, что меня зацепило, и он прав. Он сказал мне, что если я не скажу тебе правду, то не дам тебе честного шанса полюбить меня, и я всегда буду бояться, что ты бросишь меня, когда узнаешь, что есть части меня, которые я от тебя скрывал, — и это правда. Ксавьер проводит рукой по волосам и вздыхает, выражение его лица печально. — Эти предприятия? Я хочу, чтобы они были у тебя независимо от того, что ты обо мне думаешь, когда я расскажу тебе все, что мне нужно, но сегодня я хотел поговорить с тобой не об этом.

Я киваю, сердце бешено стучит, нервы бегут по позвоночнику.

— Я слушаю, — говорю я ему, мой голос мягкий.

Глаза Ксавьера на несколько мгновений закрываются, а затем он смотрит на меня с чистым выражением покорности на лице.

— В ту ночь, когда я вернулся домой с кровью на одежде, я отрезал язык одному человеку и расчленил еще нескольких.

У меня сводит желудок, и я делаю глубокий вдох.

— Они заслуживали смерти?

Его глаза расширяются, как будто он ожидал совсем не такого ответа.

— Да, — говорит он с легким замешательством.

— Расскажи мне, почему.

— Это долгая история, — говорит он мне, — но ты заслуживаешь того, чтобы ее услышать.

Я киваю, и он начинает рассказывать мне о криминальных корнях своей семьи, а я восторженно слушаю.

— Я хотел уйти, — признается он, — и не только я — Валерия тоже. Мы часто спорили об этом, потому что она действительно набралась смелости уйти, но я не решался разочаровать наших родителей. В один из вечеров наш обычный спор перерос в ссору, и я сказал ей, чтобы она просто ушла, а не говорила об этом постоянно. — Он смотрит в сторону, в его глазах — чистая сердечная боль. — Она вышла за дверь, а я смотрел ей вслед. Это было в ту же ночь, когда она исчезла.

Ксавьер едва смотрит на меня, продолжая рассказывать о своем прошлом, о фотографии, которую он получил, и о том, как он отреагировал на эту попытку шантажа.

— Я хотел бы сказать тебе, что все это в прошлом и что теперь я стал лучше, но правда в том, что я не жалею об этом и сделал бы все заново, если бы мне понадобилось. — Он сжимает руки и медленно поднимает глаза. — Я понимаю, что это все меняет, Сиерра. Я думал скрывать это от тебя до конца наших дней, но потом понял, что тебе будет гораздо больнее, если ты узнаешь, что мы построили нашу любовь на лжи, а я слишком сильно люблю тебя, чтобы так поступать.

— Ты прав, — пробормотал я. — Это все меняет.

Когда я поднимаюсь со своего места, он смотрит на меня с сокрушенным видом, а когда я подхожу к нему, его брови хмурятся. Он отодвигает стул, и его глаза расширяются, когда я ставлю колено между его ног и кладу руки ему на плечи.

Ксавьер тянется ко мне,