Связанные долгом - Кора Рейли

Поставив ногу на первую ступеньку, я замерла. Живот пронзила острая боль. Я уронила пакеты, которые несла, и тут же одной рукой схватилась за живот, а другой вцепилась в перила, чтобы не упасть. Что-то теплое потекло по моим ногам. Я с ужасом посмотрела вниз на свое тело. Мои бежевые брюки стремительно темнели. У меня только что отошли воды? Было рано. Слишком рано. Кажется, жидкости было немного, но что я об этом знаю?

Бибиана потрясенно вскрикнула. Я была слишком шокирована, чтобы выдавить хоть слово.

– Валентина? Поговори со мной.

– Слишком рано, – тихо пробормотала я.

Двадцать шесть недель слишком рано. Схватившись за живот, я начала дрожать.

– У тебя кровотечение, – прошептала Бибиана. Она была права. Мои брюки окрасились в розовый. Перед глазами все поплыло.

– Нам нужна скорая, – сказала Бибиана, но тут же помотала головой. – Нам нужно позвать Данте.

У меня начали дрожать ноги, и мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. У Данте была важная встреча, и я даже не была уверена, хочет ли он этого ребенка. Наверное, он по-прежнему думал, что я изменила ему, чтобы зачать.

– Не надо, Данте занят.

Биби недоверчиво на меня взглянула.

– Да черта с два. Помогите! Помогите! – начала кричать она.

Я сконцентрировалась на том, чтобы устоять на ногах, поэтому не пыталась ее остановить. Дверь в кабинет Данте распахнулась, и он выскочил, держа пистолет в руке. Мой отец вместе с Рокко Скудери выбежали за ним со своим оружием наготове. Огненные глаза Данте остановились на мне, и ярость сменилась беспокойством.

– Валентина? – произнес Данте, бросаясь ко мне и убирая пистолет в кобуру. – Что случилось?

– Ничего страшного. Я не хотела помешать твоей встрече.

Данте подхватил меня за спину, когда мои ноги начали подкашиваться. Его взгляд переместился вниз к моим мокрым брюкам. Я никогда не видела у него такого взгляда. Неужели он и правда обо мне беспокоился? Я охнула, когда боль снова пронзила меня. Мой отец тут же оказался рядом.

– Валентина?

– Нам необходимо отвезти ее в больницу, – резко сказала Бибиана.

Данте кивнул и поднял меня.

– Твоя рубашка. Ты испачкаешь ее.

Данте прижал меня еще крепче и вынес из дома. Тут же Тафт с Энцо бросились в нашем направлении.

– Я хочу, чтобы вы поехали впереди, – приказал Данте. Они кивнули, прежде чем умчаться прочь. Мой отец открыл пассажирскую дверь «мерседеса», и Данте осторожно опустил меня на сиденье.

– Я заберу твою мать, – сказал папа, коснувшись моей щеки. – Мы скоро приедем в больницу.

Он захлопнул дверь, и Данте, скользнув за руль, тут же завел двигатель. Мы вылетели из гаража и помчались по подъездной дорожке. Машина с Энцо и Тафтом ждала впереди, но стремительно выехала за ворота, когда мы почти догнали их.

Данте ехал с превышением скорости. Каждый толчок на дороге заставлял меня вздрагивать. На смену сильной боли пришла тупая, ноющая. Вдруг это было плохим признаком?

– Нам надо было постелить на сиденье полотенце. Я его испачкаю, – сказала я.

Данте взглянул на меня.

– Мне сейчас плевать на сиденье, на машину и на все остальное. Только ты имеешь значение. – Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежавшую на моем животе. – Мы почти приехали. Тебе больно?

– Уже не так сильно, как раньше, – прошептала я. И добавила, потому что не могла просто оставить этот вопрос: – Это твой ребенок, Данте. Я никогда не изменяла и не собираюсь.

Данте втянул воздух.

– В этом причина?

– Ты думаешь, что у меня отошли воды, потому что я расстроилась из-за тебя?

– Я не знаю. – У него на лице было что-то, похожее на отчаяние. – Я гребаный ублюдок, Вэл. Если ты потеряешь этого ребенка…

Данте покачал головой и отвернулся, уставившись в лобовое стекло, когда мы остановились перед входом в больницу. Машина с нашими телохранителями уже была там, а на крыльце поджидали врач и медсестра с носилками. Данте выскочил из машины, чтобы помочь им вытащить меня. Как только я легла на носилки, меня повезли в здание больницы. Данте не отходил от меня ни на шаг и отпускал мою руку только тогда, когда мешался врачам и медсестрам.

* * *

После нескольких часов ультразвука, анализов крови и других всевозможных тестов я наконец-то оказалась в палате. Я устала и была напугана, хотя и не так сильно, как раньше. Данте присел на край кровати и убрал несколько прядок волос от моего лица. Мои веки отяжелели, но спать не хотелось. С врачами разговаривал Данте, так как я не чувствовала, что мой мозг способен воспринять их объяснения.

– Что они сказали? – спросила я.

– Сказали, что у тебя был преждевременный разрыв околоплодного пузыря. Поэтому ты потеряла часть своей амниотической жидкости.

– Что это значит? Им придется доставать нашего ребенка раньше? – Страх сдавил тисками мое горло. Это слишком рано. Что если я потеряю ребенка?

Данте улегся на подушку и притянул меня к своей груди.

– Нет, они этого не будут делать. Он не разорвался полностью, но, конечно, теперь существует более высокий риск инфекции, поэтому тебе придется какое-то время попить антибиотики. Ты не рожала, так что это плюс. Они надеются отсрочить рождение до тридцатой недели, но тебе придется как можно больше оставаться в постели и постараться не напрягаться.

– Хорошо, – прошептала я. – Я просто хочу, чтобы наш ребенок был в безопасности.

– Так и будет. Мы не позволим, чтобы с ней что-нибудь случилось, – произнес Данте своим успокаивающим голосом.

– С ней? – пораженно спросила я.

– Я спросил доктора. Они могли определить, когда делали УЗИ. Это девочка, – кивнул Данте.

Я была счастлива от этой новости. Конечно, я бы любила нашего ребенка независимо от того, девочка это будет или мальчик, но я знала, чего от меня ждут. Я облизнула свои внезапно пересохшие губы, заглядывая Данте в глаза.

– Ты сердишься, что это не мальчик? Я знаю, что тебе нужен наследник. Твоему отцу…

Данте приложил палец к моим губам.

– Я счастлив. Мне все равно, мальчик или девочка. И мой отец со временем это поймет.

Он казался искренним, но я знала реалии мафиозной жизни и то, что члену мафии необходим мальчик, который мог бы пойти по его стопам, оказаться в рядах организации и гарантировать успех Синдиката. Мужчине нужен сын, чтобы заслужить уважение его соратников.

– Тебе необязательно подслащать для меня пилюлю, Данте. Я знаю, как все устроено в нашем мире.

Данте отодвинулся на пару дюймов, приподняв брови.

– Я ничего не подслащаю. Я сказал тебе правду. Я рад, что