Фиктивный развод. Не отпущу - Евсения Медведева

Лера украдкой посматривала на недовольного Добрынина, ведь мы ослушались и после приема у врача вместе явились в Ледовый. Тот молчал, вот только взгляд его так и полыхал от ярости.

— А что если мы попросим Тасю нам помочь? Уверена, что их типография сможет распечатать несколько баннеров и коробку билетов, — я встала следом и начала собирать сумку. — Никита Петрович, мы со Светой в Сочи, а вы тут продолжайте подготовку.

— Карина, не оставляй меня здесь, — взмолилась Лера. — Он закроет меня дома! Карина, я с вами!

— Нет, милая, он тебя закроет в этом кабинете и будет постоянно приходить, наливать горячий чай, массировать ножки и нежно целовать. Да, Никита Петрович?

— Да, Карина Гурамовна, именно об этом я сейчас и думаю, — Добрынину пришлось сдаться. Он не дурак, понимает, что варианта провалить домашний матч нет.

— Кстати, Никита, я тебя очень прошу не болтать о том, что ты сегодня увидел. Хорошо?

— Хорошо… — Добрынин качнулся в кресле, задумчиво осматривая меня. — Значит, молодой отец ещё не в курсе?

— Ну, не такой уж он молодой, зато до жути нервный. Всё, дорогие, держите оборону, а мы погнали…

Липатова категорически отказалась пускать меня за руль, мы вместе прыгнули в джип Добрынина и покатили в город. Подруга постоянно плакала, целовала мои руки и снова и снова затевала допрос с пристрастием.

Пришлось рассказать и про день рождения Раевского, и про то, как Куталадзе взметнул по водосточной трубе на второй этаж, и про спор, и про чертовы французские розы, заполонившие дом. А ещё про Стамбул, про закаты на берегу Босфора, про секс в машине… Короче, я болтала и болтала, порой смахивая слёзы умиления со щек подруги.

— Я же говорила, что не сможете вы друг без друга! — Светка стёрла слезы.

— Да? А мне казалось, ты говорила, что мы разрушили твою мечту и веру в семью.

— Нет, Кара, ты возродила веру в любовь. Она же пробьется через любое препятствие. Как росток, прорывающийся сквозь брусчатку мегаполиса. Нельзя её задавить… К солнцу все тянутся. А ты у нас и есть это ласковое и самое лучшее солнышко, — Светка в голос зарыдала и свернула на обочину, падая мне на грудь. Обнимала, целовала, продолжая увлажнять салон. — Я так тебя люблю! Куталадзе, я вас обоих так сильно люблю!

— И мы тебя любим, Светик… Спасибо, что ты рядом.

Света и тут права. Нельзя убить настоящую любовь. Либо она есть, либо её и не было никогда.

Дорога прошла легко, невзирая на частые остановки, чтобы просто поплакать. Трасса ровная, свободная, долетели быстро. На въезде в город нас встретила Таисия, сопроводила в типографию, выделив несколько сотрудников, чтобы к утру всё было готово.

Света с готовностью взвалила на себя все эти хлопоты, отпустив меня в медицинский центр по соседству с типографией.

Я буквально вскочила в последний вагон! Уговорила администратора взять у меня кровь, дав клятву, что кроме воды во рту с утра не было и маковой росинки. Медсестра, уже собирающая пробирки для транспортировки в лабораторию, тоже горько выдохнула, но кровь взяла.

Следующим пунктом был кабинет УЗИ.

Благо всё тот же администратор впихнул меня без записи, правда, пришлось отсидеть в очереди добрых полтора часа. В автомате купила печенье, сок, расположилась в мягком кресле и решила закончить ещё один маленький вопросик.

— Раюша, привет, — промурлыкала я в трубку. — Как твои дела? Как Ночка? Как Димасик? Всё хорошо?

— Кара, в прошлый раз после подобного звонка я стал твоим адвокатом по разводу. И закончилось это плохо! — друг рассмеялся, но так добродушно, что спокойнее стало. — Чего хотим на этот раз? Ты же просто так не звонишь.

— Мне нужна твоя помощь… — и я как на духу вывалила и про Надю, и про тот разговор на мероприятии в Москве, и про её звонок пару дней назад. — Ты же представляешь интересы жены Петрова. Можешь дать мне её номер? Я просто поговорю, вдруг у неё есть хоть какие-то фото? Мне нужна защита на случай, если девка совсем не дружит с головой. Она угрожала мне обнародованием в прессе! А ты сам знаешь, народ у нас разбираться не станет… Сынок богатого папки отшил беременную девчонку. Найдётся тот, кто ей поверит, а журналы драться будут за горячую новость!

— Хм… — Рай стучал ручкой по столу и долго молчал. — Карина, девушка в такой депрессии, что пришлось перевести её в другую клинику. — Говорить с тобой она вряд ли станет, но я попытаюсь.

— Спасибо, дорогой! Проси всё, что хочешь!

— Тогда не разводитесь больше, Куталадзе. А то реально страшно. Вы же маяком для всех были. Должно быть, как у них, и точка. Эталон счастья, настоящей семьи, доверия и любви. Тихой, спокойной, искренней. А вы вон что придумали… Ссорьтесь, лупите друг друга, потом любитесь хоть на травке городского парка, но только без разводов. Уговор?

— Уговор…

— Тогда я жду пополнения в вашей семье, — этот чертяка Раевский вечно не в бровь, а в глаз. И как это у него так выходит? Юридическая меткость? Чуйка? — И перезвоню тебе сразу, как поговорю с Петровой.

— Спасибо…

Ну всё, дела все сделала, поэтому можно со спокойной совестью погрузиться в работу.

В рабочем чате был настоящий хаос.

Мулин отчалил за новой формой, потому что домашний матч подразумевал другую расцветку, а к этому мы не были готовы. Добрынин умчался искать спортивного врача на несколько игр, а Лера обзванивала рекламодателей, прикидывая, какие баннеры закатывать под лёд.

Хоть вопрос со спонсированием на этот год и был закрыт, но мы по максимуму старались заработать, чтобы начать следующий сезон в спокойном режиме, а не в аврале и поиске денег.

Так странно… Я так говорю, будто определенно точно решила остаться и в том городе, и на той работе. Но с другой стороны, чего тут странного? Всё это мне безумно нравилось!

Эта арена, счастливые мальчишки, занимающиеся своим делом, и дом на берегу моря, и то, что до работы можно пробежать пешком, а не торчать в часовых пробках. И ритм жизни тут необыкновенный, будто на паузе забытый.

Но ещё я понимала, что всё это будет бесцветным, если рядом не будет Левона. Вот вернётся, и поговорю с ним серьезно.

— Куталадзе! —