Сдавайся, это любовь… - Евсения Медведева

эти сисечки так манят меня точащими через тонкое кружево сосками, пока эта женщина зарождает внутри меня пламя… Есть будущее.

– Правильно понимаешь, – Люся хрипела, пока я зубами стягивал лямку бюстгалтера.

– А у меня тоже условие есть. После десятого свидания мы идём в ЗАГС!

– Наивный мальчишка… – прошептала Люся, ласково скользя губами по моей скуле. – Но я согласна.

– По рукам, – рассмеялся я и, выдернув её правую руку, сжал в своей ладони. – Только потом не плачься. Методы у меня неординарные…

Глава 34

Люся

– Ну? Кто первый? – Катя Царёва закрыла дверь хамама и встала в проёме, чтобы никто не убежал.

Я лежала на деревянном полке и искусно делала вид, что сплю. Глубоко и самозабвенно. Слышала шорохи, тяжелые вздохи, но не шевелилась. Это же как идти первой к доске! Ну, нет, Катенька, хоть ты нас и затащила сюда обманом, но первой к доске я не пойду! Во всяком случае, по доброй воле.

– Пусть Ветер начинает! – зашипела Мишель, а потом послышался глухой звук удара. Приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что все живы. Живы… Только Вероника сгребала с себя простынь с золотой символикой спа-центра.

– А почему Ветер? Сама начинай! Она ребёнка усыновляет, замуж выходит, а мы ни сном ни духом!

– Сама-то! И никуда я там не выхожу! И вообще, я хоть усыновляю, а ты родишь и ничего не скажешь подружкам лучшим. Шпионка ты, Ветер, – Сенька вскочила и, не вынеся барахтанья подруги, забрала свою простынь назад.

– Девочки, не ссорьтесь! – хохотала Лисицына, которую практически силой заставили разбавить нашу компанию. Анечка не любитель этих вылазок, поэтому для неё это целый подвиг. – Давайте по очереди? Катя, тебе есть в чем сознаться?

– Мне? Да я самый кристальный человек на свете! – Царёва аж подпрыгнула от удивления.

– Ага! Кристальный настолько, что никому своего жениха не показывала, пока их фото в интернете не всплыли, – Олька Королёва высунула язык и отвернулась. – Захомутала главу строительной империи, женила на себя обманным манёвром и сидит тут в белом пальте!

– В пальто, – поправила её Катя. – Каким это обманным маневром? Все по любви, Лялечка. А ты? Сколько ты мне голову морочила и не говорила, кто отец Мишани? А? Сколько? Если б не я, то ты бы и вовсе не встретилась с Мироном!

– А Люська встречается с Чибисовым! – взвизгнула Ветер, отбиваясь от Сеньки.

Япона мама…

Я с таким удовольствием наблюдала за этим сыр-бором, и даже булочки расслабила, будучи уверенной, что куры мои ничегошеньки про меня не выдадут. Ан нет! При первом скачке раскололись, редиски!

– Чтоооооооооо!??!!

Упс…

А как хорошо начиналось! Как забавно было смотреть на девчачьи бои и не участвовать в них? Но! Моя лучшая подруга сдала меня с потрохами. Скрываться больше смысла не было, таиться – поздно, а сознаваться – стыдно.

– Она покраснела! Девки! Она покраснела! – Сенька вскочила на пол и стала отплясывать танец пьяного орангутанга, мотыляя полотенцем, как лассо. – Курочкина влюбилась!!!!!

– Мишина, я сейчас передумаю помогать тебе в суде! Слышишь?

– Не имеешь права! Ты мой адвокат! – Сенька нагнулась и прижалась нос к носу, пристально рассматривая мои глаза. – Точно, девки. Втюхалась! Там аж искры летают. Огнетушитель есть?

– Пущай горит бабонька!

– И ничего я не втюхалась, – я вскочила и, ловко обманув хохочущую Катьку Царёву, выбежала из помещения, где душно было отнюдь не из-за высокой температуры, а из-за кипучего женского любопытства, что страшнее лесного пожара. Встала под душ, наслаждаясь прохладным тропическим потоком, и молилась, чтобы хоть здесь они меня не застали.

Со дня ареста Баранова прошло уже больше недели. А я до сих пор поверить в это не могу! Будто в страшном сне брожу, где в любой момент на меня могут наброситься ужасные чудовища в погонах.

Да я даже сыну боялась об этом рассказать! Отец, как-никак… Но Кирилл и тут опередил меня на два шага. Поговорил с Витькой по-мужски, без соплей, ненужных драм, лишь сухие факты. И сын принял это, задумчиво, тихо, но без вопросов и трагедии.

Я даже привыкать начала, что Чибисов постоянно рядом.

Оттого и страшно стало, когда в аэропорту его, заломив, как страничку в библиотечной книге, погрузили в полицейский «бобик». Что делать теперь? Защищать? А если он виновен? Опять давать показания, что был со мной? Снова все круги ада? Дежавю…

Я даже доехала до его квартиры, прошлась по пустым квадратным метрам, осознав, что уже никогда не наступлю на те же грабли! Никогда! Поэтому и помчалась в участок, чтобы правду узнать, в кого я там влюбилась, как дурочка последняя.

Ехала и рыдала в голос, а от моей решительности не оставалось и следа.

Страшные картинки вороньей стаей метались в голове, накидывая жуткие сценарии. Но самым ужасающим вариантом развития событий оказался – лишиться его…

Гребаный Чибисов!

После Баранова я зареклась! Лежала в больнице с переломанной спиной, пустой маткой, разодранной в клочья душой и вновь и вновь повторяла обещания: никогда не влюбляться, всегда выбирать себя и не связываться с теми, у кого на плечах звезды, дающие право ломать чужие жизни.

А теперь?

Теперь я летела по вечернему городу, чтобы спасти того, кто вновь заставил дышать.

Я готова была перепрыгнуть через турникет, но коллега Чибисова, очевидно, узнав меня, пропустил без лишних слов и объяснений.

И я тут же угодила в лапы Баранова, бывший муж затолкнул меня в первый попавшийся кабинет, задрал мои руки над головой и стал шептать:

– Я его посажу, Милаша! Вот увидишь…

– Ты не знаешь Чибисова, поэтому я скорее чокнусь и начну вязать тебе теплые носки на зону, чем вновь увижу его в наручниках!

– Ты опять выбрала не того. Он молоденький, горячий, падкий до пышных тел