Девственница мафиози - Мила Финелли

снова не заговорил тихим, напряжённым голосом: — Что случилось, bambina (малышка)? Ты в порядке?

— В твоем офисе зазвонил телефон, и я сняла трубку, — сказала я, заметив, как Сэл слегка вздрогнул, но решила оставить это без внимания. — Это была твоя сестра.

На другом конце провода повисла мертвая тишина. Было неясно, даже дышит ли Джакомо. Наконец он произнес:

— Я буду через пятнадцать минут.

Связь оборвалась. Я вернула телефон Сэлу.

— Он сказал, что будет здесь через несколько минут.

— Он не говорит о делах по телефону, — ответил Сэл, наливая мне газированной воды. — В этом он весь, как старшие боссы. Никогда не знаешь, кто может подслушивать.

— Понятно, — пробормотала я, делая большой глоток воды. — Ты знал о ней?

Сэл вернулся к плите, помешивая что-то на сковороде.

— Я уже давно в поместье, синьора. Я знаю очень многое о семье Бускетта.

— Ты расскажешь мне о ней?

Он покачал головой.

— Это должен решать твой муж. Мне было бы неправильно делиться.

Я потерла лоб, чувствуя лёгкое сожаление.

— Я не должна была поднимать трубку, знаю. Но телефон продолжал звонить, и я подумала, что это может быть Джакомо. Я никогда не слышала, чтобы телефоны здесь звонили.

— По этому телефону он разговаривает только с ней и ни с кем другим.

— Я этого не знала.

Список вещей, которых я не знала, все рос и рос. Мой живот скрутило от ужаса. Что я наделала? Я понятия не имею, кем на самом деле был Джакомо, и ничего не знаю о его семейной истории. Ради бога, у этого человека есть сестра, о которой он мне никогда не рассказывал.

— Перестаньте беспокоиться, синьора, — мягко сказал Сэл. — Все образуется.

Он поставил передо мной маленькую миску замороженной лимонной граниты. Она была похожа на тертый лимонный лед, который продавали на ярмарке у меня дома в Торонто, только более гладкая. Мне она очень нравилась, и у Сэла она всегда была под рукой.

— Хотела бы я обладать твоим оптимизмом, — сказал я. — Можешь ли твы хотя бы сказать мне, есть ли еще члены семьи, о которых я не знаю? Тогда я не буду так удивляться потом.

Он похлопал меня по руке. — Вивиана и Джакомо — единственные оставшиеся. Больше никого нет. — Он указал на мою нижнюю половину. — По крайней мере, пока.

Мы сидели в тишине, пока звук мотора автомобиля не приблизился к задней части дома. Когда Джакомо ворвался через кухонную дверь, его лоб был наморщен от беспокойства. Он был на грани, как никогда раньше.

Он рявкнул:

— Что она сказала?

— Она слышала, что ты женился…

— Кто ей сказал?

— Она сказала, что это друг, который общается с людьми на воле. Я не поняла, что это значит.

Мой муж обменялся взглядом с Зани, который вошел.

— Это, должно быть, мальчик. Попробуй позвонить ей еще раз.

Зани опустил подбородок и вышел. Джакомо махнул мне рукой. — Расскажи мне каждое слово разговора, если сможешь.

Я повторила столько реплик, сколько смогла вспомнить. Когда я дошла до той части, где Вивиана предположила, что брак ее брата был ее виной, Джакомо поморщился.

— Что она сказала дальше?

— Что я просто пытаюсь заставить ее почувствовать себя лучше, и когда я сказала, что надеюсь встретиться с ней лично, она сказала, что это невозможно. Она сказала мне позаботиться о тебе и повесила трубку.

Опираясь руками на стойку, он наклонился и пристально посмотрел на мрамор. Когда он ничего не сказал, я выпалила:

— Она говорила в прошедшем времени. Это меня очень беспокоило. Может быть, у меня были проблемы с переводом, потому что она говорила очень быстро. Мне так жаль. Мне никогда не следовало отвечать на телефонный звонок.

Зани вошел.

— Она все еще не берет трубку. Охранник говорит, что она весь день была в своей комнате.

— Он за ней наблюдает?

— Нет, поэтому я попросил его проверить ее и перезвонить мне».

— Клянусь Христом, если он…

Мобильный телефон Зани зазвонил, и его оливковая кожа побледнела, пока он слушал. — Начинайте искать! — рявкнул он в трубку. — Мы уже в пути. — он отключился, он сказал Джакомо. — Ее комната пуста.

— Ублюдок! — Джакомо схватил мою пустую гранитную миску и швырнул ее в стену. Она разбилась на сотню мелких осколков и посыпалась на плитку. Я вздрогнула от громкого звука, и чувство вины и шок заставили меня замолчать.

Джакомо направился к двери, сосредоточив внимание на Зани.

— Давай поедем туда. И пока мы едем, позвони Дону Кьеллини. Я хочу знать, где этот кусок дерьма Федерико.

— Подожди, Джакомо! — крикнула я, прежде чем он исчез. — Пожалуйста, объясни, что происходит. Она пропала?

Мой муж не обернулся, а вместо этого сказал через плечо:

— У меня сейчас нет времени, Эмма. Я вернусь позже.

Затем они оба ушли, оставив только меня, Сэла и кучу битого стекла.

Наклонившись вперед, я закрыла лицо руками. Я ненавидела это чувство, не зная, что происходит, но чувствуя себя ответственной.

— Все в порядке, — мягко сказал Сэл. — Он со всем разберется.

— В чем разберется? Я так запуталась.

Сэл поморщился. — Твой муж должен объяснить…

— Сэл, пожалуйста. Я тут умираю. — Я не привыкла доставлять неприятности. Я была той, кто решала проблемы, а не создавала их.

Он долго изучал мое лицо, затем тихо заговорил.

— Она страдала в юности. Ее отец… Mamma mia (О, Господи), он был строг с ней. Он был строг и с мальчиками, но они были другими. Вивиана не была создана для такой жестокости. Она была доброй и чувствительной, как и вы, синьора. Но дон Геро пытался закалить ее. — Он вздохнул. — Это сказалось на ней. Джакомо пытался защитить свою сестру, поэтому он брал на себя больше, чтобы защитить ее. Capisce? (Понятно?)

Я сглотнула и кивнула. Мой милый муж. Он принял наказания Вивианы.

«Ты, Эмма Бускетта, моя награда за жестокость и страдания, которые я перенес в этом доме».

— Что случилось? — спросила я. — Когда это прекратилось?

— В конце концов Джакомо стал сильнее, больше. Стал бойцом. Затем Дон Геро скрылся, а Нино взял на себя ответственность за бизнес.

— Так что же случилось с Вивианой?

Сэл оттолкнулся от стойки и начал поворачиваться. — Я должен позволить твоему мужу…

— Нет, пожалуйста. Я схватила его за руку, чтобы удержать его от ухода. Мой тон был отчаянным.

— Я не скажу ему, что ты сказал, но я должна знать, что произошло.

— Джакомо инсценировал смерть сестры. Это был единственный способ уберечь ее от Дона Геро и этой жизни. Поэтому он занимался боксом, чтобы выиграть призовые деньги, которые