Истина в деталях - Р. С. Болдт

наклоняется к зеркалу, чтобы нанести тушь.

— Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы твоему эго польстили. — В ее тоне чувствуется юмор, но это все равно не ответ.

Я жду, пока она закончит, прежде чем подойти к ней сзади и поцеловать в обнаженное плечо.

— Похоже, что ты ревнуешь. Это значит, что я для тебя что-то значу, верно?

Я наклоняю голову, показывая на ее косметику на стойке.

— Я не вру, когда говорю, что тебе все это не нужно. Если честно, то без макияжа ты мне нравишься больше. — Уголок моих губ подрагивает. — И в моей рубашке.

Выражение ее лица меняется на такое, какого я никогда раньше не видел. Это… ад. Как будто я только что подарил ей самое большое на свете кольцо с бриллиантом, ее глаза светятся счастьем, а на губах играет довольная улыбка.

Она поворачивается ко мне лицом и обнимает меня за шею.

— Значит, мне надо переодеться?

Я ухмыляюсь.

— Нет. Сегодня вечером у нас заказан столик. Хочу пригласить свою женщину отпраздновать.

На ее лице написано любопытство. Я борюсь со своей интуицией, которая говорит мне, что это нездоровый интерес, в то время как мое чертово сердце говорит обратное.

— Что мы празднуем?

Я притягиваю ее к себе и наклоняю голову, чтобы слегка провести губами по ее влажным розовым губам.

— Ты. Я. — Проводя пальцем по ее лбу, где челка встречается с темными бровями, я запоминаю, как она выглядит. Беззащитная. Красивая.

Моя.

Конечно, реальность возвращается с гребаной местью. Слова словно застревают у меня в горле.

— Это преждевременное празднование, потому что завтра вечером будет завершена кое-какая сделка.

Отступая назад, я отворачиваюсь, потому что, черт, сегодня вечером я хочу проигнорировать все остальное и просто быть с ней. Не обращать внимания на свои инстинкты.

— Я буду ждать тебя в холле, профессор.

Успеваю сделать лишь шаг, как она окликает меня мягко, но со скрытой настоятельностью в тоне.

— Нико?

— Да?

— Я… — она осекается, и мои легкие замирают на миллисекунду, прежде чем она заканчивает, — Я хочу поблагодарить тебя. За то, что ты нашел время, чтобы провести его со мной сегодня вечером.

Черт меня побери, если я не надеялся, что она закончит по-другому.

Разочарование охватывает меня, отправляя в чертову спираль самообвинения. На какую-то долю секунды я понадеялся, что ее ответ будет каким-то другим.

Нико, я люблю тебя.

— Сегодняшний вечер был идеальным. — Она улыбается мне с пассажирского сиденья автомобиля, когда я въезжаю на подъездную дорожку. Остановившись под крытым навесом у входа в дом, я выключаю зажигание и беру ее руку в свою.

— Когда я с тобой, то чувствую себя чертовски идеально.

Ее глаза смягчаются, а улыбка… Черт побери, если эта прекрасная улыбка не заставляет меня запомнить ее прямо сейчас.

— Давай проведем тебя внутрь, профессор. Уже поздно. — Я выскальзываю и огибаю машину, чтобы помочь ей выйти. Ведя ее в дом, я не могу отпустить руку Оливии. Ее нежные пальцы так идеально переплетаются с моими, когда мы направляемся в нашу спальню.

Эта женщина лишает меня дыхания и в чертовски сексуальном платье с макияжем, и в тренировочной одежде. Но чего я действительно жду, так это ее вида в одной из моих футболок и без макияжа. Когда она позволяет мне видеть ее такой… Я испытываю просто адское желание сделать ее своей снова и снова.

Когда мы готовы лечь в постель, она сворачивается калачиком рядом со мной, прижимаясь щекой к моей груди. Сейчас мне достаточно просто перебирать пальцами пряди ее волос и ощущать ее тело рядом со своим.

— Нико? — тихо спрашивает она.

— Хм?

— Как ты думаешь, мы могли бы уехать куда-нибудь? Только вдвоем? — она поднимает голову и смотрит на меня, выражение ее лица полно надежды. — Чтобы немного отвлечься от всего этого?

Если бы я мог избежать тикающей бомбы с часовым механизмом, то сделал бы это. Я бы с радостью зарыл голову в гребаный песок, чтобы провести с ней больше времени. Но я не могу.

— Когда все успокоится после этой большой сделки, может быть, мы сможем… — я замолкаю, как только понимаю, что, черт возьми, говорю. Черт. Я не в том положении, чтобы давать обещания или даже намекать на них.

Что-то мелькает в ее взгляде — беспокойство? Нервозность? Но она вмиг исчезает, сменившись ласковым теплом, с которым я уже успеваю познакомиться.

Она наклоняет голову и целует меня в центр груди, и, клянусь, это оседает глубоко внутри меня.

Сглотнув нарастающий ком в горле, я притягиваю ее к себе. Другой рукой обнимаю ее лицо, проводя большим пальцем по изгибу ее щеки.

— Ты моя женщина. Ты ведь знаешь это, правда?

Улыбка касается уголков ее глаз, как это бывает, когда я ее забавляю, или когда она думает, что я становлюсь слишком нахальным. Но под этим, клянусь, я вижу следы страха.

— Ты говоришь это сейчас.

Я быстро укладываю ее на себя, обхватываю руками и крепко прижимаю к себе. Обхватывая ее затылок, я притягиваю ее рот к своему и впечатываю поцелуй в ее губы.

— Я не лгу тебе, детка. — Я хочу, чтобы она мне поверила. Если хоть что-то из того, что я говорю, правда, то это именно эта часть. — Я твой, и ты моя.

Мягкая уязвимость проступает в ее чертах.

— Ты это серьезно?

— О, да.

— И надолго? — в ее глазах мелькает грусть, но тут же исчезает.

Я прижимаюсь губами к ее губам.

— Так долго, как ты захочешь.

Ее губы складываются в сладкую улыбку, и она нежно целует меня в губы, прежде чем отстраниться. Кладя руку на матрас рядом со мной, она смотрит на меня с неразборчивым выражением и проводит указательным пальцем по моим губам. Только через мгновение я понимаю, что она напевает знакомую песню.

Ее губы раздвигаются, чтобы прошептать.

— И я думаю про себя… — но она обрывается, не закончив припев песни. «What a wonderful world».

Подумать только, что кто-то вроде меня мог вдохновить ее на эту песню… Мое сердце словно вырывается из груди и бросается к ней. И в данном случае это действительно так — мир прекрасен. С ней я могу отключиться от всего дерьма и сосредоточиться на этой женщине, прикосновения которой заставляют меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо за последние годы.

С ней я чувствую себя другим человеком. Лучшим человеком.

Меня пробирает дрожь, и я закрываю глаза, борясь с желанием схватить ее и прижать к себе еще крепче, зная, что от отчаяния наверняка сломаю ей