Реквием (ЛП) - Харт Калли

— Ты пьяна, — говорю я ей.

— О-о-о, большой плохой Тео Мерчант злится, что его сестра хорошо проводит время и пьет пиво? — она пытается ущипнуть меня за щеку, но я отталкиваю ее руку.

— Нет. Я злюсь, что ты пьешь дерьмовое пиво. Ты могла бы, по крайней мере, развить в себе хоть какой-то вкус.

— А-а-а, отвали, приятель. Эй, Соррелл, хочешь поиграть в бильярд? Если я закрою один глаз и сделаю так, — бормочет Лани, высовывая язык, — думаю, что смогу попасть по шарам.

Соррелл смеется, пожимая плечами, когда Лани тащит ее к свободному столу. Несмотря на то что она ушла от меня, я стараюсь держать ее в поле своего зрения, очень хорошо осведомленный о том, что происходит вокруг нее. Сегодня она выглядит чертовски феноменально. Впрочем, как всегда. Но я не слепой. Я вижу, как тот парень в бейсболке все еще пялится на нее, и мне это совсем не нравится. В тот момент, когда покажется, что он направляется в ее сторону, я отправлюсь туда и вырву слюнявый язык этого ублюдка прямо из его чертовой головы.

— Ух ты, парень. Успокойся. Я чувствую, как ярость исходит от тебя с другой стороны бара, — Себастьян протягивает мне пиво. — Вот. Я купил и для твоей девушки, но не настолько глуп, чтобы попытаться отдать его ей. Подумал, что ты сломаешь мне три пальца или что-то в этом роде.

— Четыре, — рявкаю я, делая глоток из другого пива, которое он протягивает мне — того, что предназначалось для Соррелл.

— Да, ладно, чувак, — упрекает Себ. — Ты мне не доверяешь? Действительно думаешь, что я был бы настолько глуп, чтобы подсыпать ей что-то в выпивку?

— Есть много вещей, которые я не думал, что ты будешь настолько глуп, чтобы сделать, но я ошибался.

— Полагаю, это справедливо, — на мгновение замолкает Себ. — Послушай, мужик. Я знаю, что это не имеет большого значения, но я действительно сожалею о том, что произошло на днях.

— Используй больше слов, — приказываю я.

У него хватает наглости выглядеть расстроенным.

— Ладно. Отлично. Мне очень жаль, что я швырнул банку колы в твою подружку.

Сделав еще один глоток, я прищуриваюсь, глядя на него.

— Еще.

— Черт. Ты такой засранец. Отлично. На твою девушку, у которой уже серьезная травма головы, и которая не виновата в моем дерьмовом характере.

— Лучше, — сую ему вторую банку пива обратно, кивнув в сторону Соррелл. — А теперь иди, отдай ей пиво и повтори то, что ты только что сказал мне, только с гораздо большей искренностью и здоровой дозой раскаяния.

— Серьезно?

— Серьезно.

СОРРЕЛЛ

Я почти допиваю пиво к тому времени, как Себ перестает извиняться. Я не чувствую себя суперпрощающей, но теперь, вооружившись знанием того, что он остался здесь, чтобы помочь мне, думаю, что я немного более снисходительна, чем обычно.

— Я не говорю, что то, что ты сделал, было хорошо, но я понимаю. Немного. Если бы мы могли избежать любых снарядов, нацеленных мне в голову в будущем, это было бы здорово.

— Понял. Громко и четко, — с энтузиазмом кивает Себ. Я думаю, он на грани алкогольного опьянения. — Я буду держать всю газировку и другие напитки при себе в будущем, да. Кроме этого пива. Это пиво твое, Принцесса. Наслаждайся!

— Принцесса?

Парень пьяно хихикает, как гиена.

— Да. Ты с Его Высочеством, так что это делает тебя членом королевской семьи.

— Если ты так говоришь. — Я не думаю, что мне когда-нибудь понравится Себастьян. Удивительно, что когда-то нравился. Эта мысль приходит мне в голову, когда он поворачивается ко мне спиной, собираясь уйти. — Эй, Себ?

Парень театрально поворачивается.

— Да, Принцесса?

— Мы когда-нибудь были… друзьями?

На его лбу мелькает легкая хмурость, а затем Себ говорит:

— Разве друг когда-нибудь бросил бы тебе в голову банку колы?

— Вот и я так подумала. Итак, тогда…почему?..

Парень понимает, что я имею в виду; ни с того ни с сего он, кажется, немного трезвеет.

— Слушай. Были ли мы когда-нибудь лучшими друзьями? Нет. Не были. Но. НО! — Себ поднимает палец. — Теодор Мерчант — хороший парень. И хотя поначалу я этого не понимал, через некоторое время я пришел к пониманию.

— И что ты понял?

— Вы двое. Вместе. Когда я думал, что ты просто его маленькая школьная фантазия… что вы двое просто потрахаетесь какое-то время, а потом расстанетесь… Мне это не нравилось. Я не понимал, почему он хотел тратить свое время с друзьями на какую-то временную киску, когда мог просто засунуть свой член куда угодно, и тогда мы могли бы заняться своим дерьмом.

— Очаровательно, — говорю я сухо.

— Точно. Но потом… Я видел вас двоих вместе. Наблюдал, как все это происходило. Ты была не просто какой-то дыркой, которую он мог трахнуть…

— Ты действительно умеешь обращаться со словами, знаешь это?

Он хихикает.

— Ты была… как… Боже, это так отстойно, но ты была его настоящим гребаным севером. Вот почему у него эти дурацкие гребаные татуировки на плечах. Компасы. А он… он был твоим. Не думаю, что верил в любовь до вас двоих. Наблюдать за вами вместе было все равно что… наблюдать за двумя планетами, вращающимися вокруг друг друга. Шиииу-шиииу-шиииу, — Себ имитирует два объекта вращаются вокруг друг друга пальцами рук. — Все это видели. Все знали. Даже Бет. Хотя никогда в этом и не признается. Вам двоим, блять, суждено быть вместе. Предопределено. Предназначено. Называй это как хочешь. И когда ты пострадала… — он испускает монументальный вздох. — Черт, это было отстой. Ты когда-нибудь видела те видео на YouTube, где собаки, когда их хозяева умирают, лежат на их могилах и просто чертовски тоскуют по ним, пока сами тоже не умирают? Вот на что это было похоже. Тео все еще был заперт на твоей орбите, а ты такая: Шиииууууу! БА-БАХ!

Себ изображает, как одна из его воображаемых планет вылетает со своей орбиты, а затем взрывается.

— И темнота, — говорит он. — Это действительно было чертовски мрачно.

Каким бы пьяным он ни был, элементарное описание Себастьяном того, что произошло после аварии, что-то ломает во мне.

— О, черт. Почему у тебя такой вид, будто ты вот-вот заплачешь? Пожалуйста, не плачь. Он, блять, убьет меня. Это из-за собаки, да? Мне не следовало заводить разговор о собаке. Не смотри это дерьмо. Это глубоко удручает. Вот. Давай я принесу тебе салфетку.

— Все в порядке, Себ. Все хорошо. Я не собираюсь плакать. Просто… остановись. Серьезно, я в порядке. — Однако на самом деле я далеко не в порядке. Я едва держусь на волоске.

— Это не всегда будет так. Все наладится, как только вы покончите с операцией. Тогда к тебе вернутся все твои воспоминания, и тебе никогда не придется беспокоиться о том, «Кем я буду сегодня? Люблю ли я Тео или хочу, чтобы он умер?»

— Прости, что?

— Да. Он сказал, что это рискованно, но я уверен, что ты устала от всего этого…

Я крепче сжимаю стакан с пивом.

— Какая операция, Себастьян?

Его рот открывается. Слова вот-вот вырвутся наружу, но затем в его расфокусированных глазах вспыхивает искра замешательства. Сразу после этого следует взгляд осознания.

— О, черт. Ты не… — тычет в меня пальцем Себ. — Ты не знаешь об операции. — Оглянувшись через плечо, он осматривает толпу. — Ух, Тео?

— Себастьян!

— ТЕО!

И он там — мой темный принц, пробивающийся к нам сквозь толпу. Его лицо искажено эмоциями, гнев и беспокойство борются за господство над его чертами. Сначала он смотрит на меня, а затем прищуривается, впиваясь взглядом в Себа.

— Что ты сделал? — требует Тео.

— Он проговорился о моей операции, — говорю я натянуто. — Операции, о которой я ничего не знаю.

Плечи Тео поникли. Гнев, который явно нарастал в нем, исчезает, когда парень смотрит на меня.

— О, черт.

— Да. «О, черт», звучит примерно так. А теперь не мог бы ты объяснить, о чем, черт возьми, он говорит, пока я не потеряла самообладание?