Пешка для наследника (СИ) - Ковалевская Алиса

Они смотрели друг на друга, и каждый не решался первым заговорить, словно боясь поранить друг друга словами, которые должны произнести. Глеб медленно подошел к кровати, встал у Жени в ногах и схватился за спинку постели. Пальцы его с такой силой сжимали металлические прутья, что костяшки пальцев побелели. Он на мгновение опустил голову, а когда поднял - в глазах его был сплошной лед:

- Почему ты мне ничего не сказала о ребенке?

- Это был не твой ребенок, - Женя, до глубины души пораженная отчужденным холодным тоном мужа выпалила первое, что пришло в голову.

Эта фраза подействовала на него, как красная тряпка на быка. Глаза загорелись ярким пламенем, потемнели почти до черного цвета, а на скулах заходили желваки. Глеб принялся бешено бегать по комнате, выплевывая обидные слова:

- То есть я не имел права знать, ты это имеешь в виду, да?! - орал он. - Зачем мне говорить?! Глупости!!! Это же не мой ребенок!!! Я не имею права!!!

- Глеб… - Жене было невыносимо это слушать, но он, казалось, не слышал её:

- Ты должна была мне все рассказать, я твой муж, в конце концов! - Глеб вдруг остановился и безумным взглядом прожег Женю. - Ты хоть понимаешь, что если бы я был в курсе, ни за что не уехал! Ты ЭТО понимаешь?! К тому же, я ЯСНО выразился: СИДИ ДОМА!!! Зачем тебя понесло на этот концерт?!

- Глеб, ХВАТИТ! Умоляю! Ничего уже не вернешь обратно! Хватит, мне и так больно! - срывающимся голосом воскликнула Женя, стирая со щек слезы.

- Почему не сказала? – хрипло повторил Глеб.

- Я… боялась, - задыхаясь от слез, прошептала Женя, - я боялась, что ты не захочешь этого ребенка.

На Оболонского словно ушат холодной воды вылили. Он застыл в оцепенении и, ошеломленно качая головой, тихо произнес:

- Не важно, кто был отцом, я бы принял этого малыша и растил как родного. А знаешь почему? Я люблю тебя.

- Глеб, я… - Женя снова не договорила, Глеб в несколько шагов очутился рядом и стиснул её бледную руку.

- Прости меня, - заговорил он. - Прости - это я виноват во всем! Я разрушил твою жизнь! Твой муж стал невинной жертвой, пешкой в чужой игре. И этот ребенок… - он сглотнул, - он должен был родиться. Дмитрий имел право оставить тебе частичку себя… - в его взгляде было столько горечи. - Я и этого ему не позволил. Умоляю, прости, прости меня - столько боли я тебе причинил! Ты была моим спасением, но теперь…

Женя не знала, что и думать. Его слова, такие странные, словно именно он повинен во всех её бедах. Но ведь ребенок…

- Ты не виноват, что я потеряла ребенка. Это случайность…- проговорила Женя.

Глеб поднял на жену скорбный взгляд и прошептал:

- Это мой брат. Это Даниил подлил тебе какую-то гадость в стакан с соком, что и спровоцировало выкидыш. А если бы я был рядом - ничего этого бы не случилось.

Женя с шумом втянула в себя воздух. Части картины вдруг сложилась в единое целое - концерт, странные взгляды Оболонских… Сок… Именно после этого ей стало плохо. Боже!

- Зачем? - хрипло спросила она и тут же испуганно вскрикнула, увидев выражение его глаз - ничего человеческого, первородная ярость, окутанная пеленой тьмы. И где-то в глубине жажда убийства…

Глеб поднялся на ноги и зловеще проговорил:

- Я убью его. Я убью эту тварь, - и направился к выходу.

- Глеб, нет!!! Опомнись, умоляю! Остановись!! - закричала Женя в панике, но он, словно не слышал её или не желал слышать. А она знала, что если сейчас даст ему уйти, произойдет нечто страшное.

Усилием воли села в кровати и попыталась встать, превозмогая страшную боль. Но не удержалась и упала на пол. В бессилии ударив кулаком об пол, Женя зарыдала:

- Остановись… Не делай этого, умоляю…

На крики в палату вбежали медики. Они пытались поднять её, что-то говорили, стараясь привести в чувство, но Женя продолжала вырываться, не спуская взгляд с двери, лелея надежду, что муж вернется. Но вместо Глеба в дверях появилась взволнованная Маргарита, прибежавшая на шум и крики. Она потрясенно наблюдала, как несколько медсестер пытаются успокоить яростно вырывающуюся и рыдающую Женю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Заметив Марго, Женя проговорила из последних сил:

- Марго, помешай ему! Он убьет его! Пожалуйста!

Маргарита все поняла. Глеб решил убить Даниила. И в том состоянии, что он находился, Марго не сомневалась - брат исполнит задуманное. Кивнув, она резко сорвалась с места и выбежала из палаты.

А Женя, у которой больше не было сил сопротивляться, позволила уложить себя в кровать и вколоть снотворное.

Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в сон - удаляющийся силуэт Глеба.

- Остановись…

* * *

Даниил сидел в гостиной и спокойно попивал вино. Он расслабленно растянулся на диване и закрыл глаза. Все произошло так, как и было задумано… Теперь осталось совсем немного, и он будет купаться в деньгах. Сможет себе позволить все! И никто не в силах помешать ему. Как долго он ждал этого момента. Сначала дорогой дядя все никак не желал умирать, а потом и эта девчонка Евгения никак не поддавалась на его ухаживания! Безмозглая дура, не захотела по-хорошему - вот теперь будет по-плохому… В этих приятных думах, Даниил пропустил тот момент, когда парадная дверь с грохотом отворилась…

Он открыл глаза только в момент, когда кто-то мертвой хваткой сжал ворот его рубашки, резко поднимая на ноги. Прямо перед собой Даниил увидел разъяренное лицо Глеба, глаза которого полыхали дьявольским огнем.

И Даниилу стало страшно. По-настоящему страшно, такого брата он ещё никогда не видел, даже в моменты слепой ярости. Не-ет, он был не в ярости, он жаждал убийства. Он хотел убить ЕГО!

- Глеб… - только и успел проговорить Даниил, прежде чем тяжелый кулак брата опустился в его лицо с такой силой, что тот отлетел на журнальный столик, разлетевшийся под тяжестью мужского тела.

Глеб, не помня себя от бешенства, вновь поднял Даниила за шкирку и принялся колотить ненавистное лицо изо всех сил. Тот даже не сопротивлялся - просто не мог, первый же удар привел его в полубессознательное состояние.

Удар… удар… удар… Глеб желал только одного - вытрясти из брата всю черную душонку, навсегда стереть с его смазливого лица нахальную усмешку. Лицо Даниила превратилось в кровавое месиво, в котором с трудом узнавалось некогда идеальное лицо блондина.

- Ты пожалеешь, что на свет родился, подонок, - выплюнул Глеб и занес кулак для сокрушительного удара, как вдруг в гостиной прозвенел голос:

- Не смей прикасаться к нему!

Он расцепил «объятия» и, не обращая внимания на рухнувшего под ноги Даниила, обернулся на звук голоса. В дверях стояла Ева и с нескрываемой ненавистью смотрела на Глеба. Он скривился в жесткой усмешке:

- Ах, прости, МАМОЧКА, я немного помял твоего любимого сыночка! - Глеб сделал пару шагов по направлению к ней, та тут же напряглась и невероятным усилием заставила себя остаться на месте. - Но это лишь начало. Знай - я этого так не оставлю. Вы перешли все границы и возмездие будет страшным - я это вам гарантирую.

- Да как ты смеешь так разговаривать с матерью? - взвизгнула Ева. - Прояви уважение!

- Уважение?! - Глеб помотал головой, не веря своим ушам. - Я не ослышался?! - он темной скалой навис перед ненавистной женщиной, еле сдерживая себя. - Может, мне ещё в сыновей любви тебе признаться? Тебе! Женщине, которая готова уничтожить ВСЕХ, ради достижения своей цели! Сначала Леонид, потом на очереди был я, так ведь? Ты и со мной хотела расправиться, МАМОЧКА, освобождая путь любимому сыночку! Но вдруг на горизонте замаячила невинная девочка, которую вы тут же превратили в жертву, - глаза Евы постепенно наполнялись страхом по мере того, как Глеб методично раскрывал все её секреты. Ева смотрела на сына человека, которого ненавидела больше всего на свете и в ужасе понимала, что перед ней стоит обозленная, жестокая копия Леонида. В Глебе нет той мягкости, и он не остановится. Он раскрыл их с Даниилом план. Он знает, что это она убила Леонида Оболонского.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})