Владимирова Екатерина - И телом, и душой

Слишком легко и непринужденно беседовал он с Леной, слишком просто, без трудностей и препятствий удалось пройти ему через ту стену неприятия, которой она всегда старалась огородить себя и свои чувства.

Слишком явными были его легкие, для постороннего — чужого! — взгляда, казалось, случайные прикосновения к ее руке. Но Максим видел все!! И блеск глаз блондина, и его заигрывающие улыбки, и нежный взгляд, которым он ласкал девушку на протяжении всего их недолгого разговора.

От ищущего взгляда безумца, который все поставил на карту, не укрылось ничего.

Ревнует?! Прорывается в него скользкая мрачная мысль.

Да, черт побери, ревнует!

— Оо, — послышался вновь голос, — я, кажется, не во время?

Опять этот голос. Знакомый…

Максим обернулся к подошедшему и смерил его колким взглядом.

Петр Беркутов. Кто бы это мог еще быть, как не он?…

Его давний друг и партнер по бизнесу. Вечно ухмыляющийся, саркастичный, критически настроенный ко всем и каждому, единственный человек, который понимал Максима, как никто иной.

— Дааа, Макс… — протянул он, проследив за взглядом друга. — Значит, правду говорят, что ты тут с ума сходишь.

Максим мгновенно обратился в слух и уставился на друга, нахмурившись.

— Кто говорит? — с подозрением спросил он.

Петр лишь пожал плечами, протягивая Максиму бокал с шампанским.

— Да кто только не говорит. Что, из-за Лены опять? — с сочувствием спросил друг.

Максим бросил в сторону жены быстрый взгляд, помрачнел, изменился в лице, кивнул, сжимая губы.

Петр проследил за взглядом друга и, глотнув шампанского, произнес:

— Я не знал, что Лена с ним знакома.

Максим напрягся, в тугую пружину сжались нервы. Он посмотрел на Петра угрожающим взглядом.

— С кем?! — выдавил он сквозь зубы.

Петр нахмурился, ничего не понимая. Бросил в сторону Лены и разговаривающего с ней мужчины быстрый взгляд.

— С этим… как его, Порошиным, — проговорил он, а потом, приоткрыв рот, подозрительно сощурил глаза и, словно догадавшись о чем-то, ошарашенно выдохнул: — Я не понял, ты что, не знаешь?!

Максим напрягся, как гитарная струна. Казалось, его обвели вокруг пальца, не сказали правду, утаили…

Тяжелый, ледяной взгляд на Петра из-под бровей.

— О чем?! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Петр вздохнул и непроизвольно махнул рукой в сторону Лены и Андрея.

— Потапова сегодня не будет, — сказал Петр. — И я думал, что ты знаешь об этом…

Сердце пропустило глухой удар. Максим втянул в себя воздух.

— Не знаю, — медленно, с расстановкой выдавил он, пытаясь не сорваться на крик. — Кто-то будет вместо него или мы вообще пришли сюда зря?

Петр озадаченно посмотрел на друга.

— Слушай, ты как с другой планеты, — проговорил он с обвинением в голосе. — Ты хоть слушаешь, что говорят на собраниях?! Или просто так их созываешь, чтобы вспомнить, с кем работаешь?!

Максим помрачнел.

Петр был прав, и ему это не нравилось.

В последнее время он был слишком занят Леной, собой, размышления о прошлом, которое давно нужно было оставить в прошлом и жить настоящим, перевернув страницу на чистый лист. Слишком часто подвергал себя анализу и словно выворачивал наизнанку душу в неосознанной попытке выяснить, как и почему их с Леной жизнь превратилась в кошмар.

И за всем этим совершенно забыл о том, что жизнь вокруг него не остановилась, не замерла на какой-то отметке по его желанию, она продолжала идти своим ходом, перетекая из одного дня в другой, сменяясь неделями и месяцами…

И сейчас Максиму казалось, что какая-то важная часть жизнь словно прошла мимо него.

— Слушай, Макс, — сказал Петр, с пониманием глядя на друга. — Я знаю, что у вас с Леной сейчас трудный период, переосмысление ценностей и осмысление ошибок, прощение обид и прочее…

Максим нахмурился. Интересно, откуда он это знает?!

— …Но все-таки, нужно перестать жить только прошлым, — продолжил Петр. — Настоящее, оно вот — рядом, — Петр бросил быстрый взгляд в сторону Лены, потом схватил друга за плечо. — Сейчас стоит и разговаривает с твоей женой.

— При чем здесь это?! — воскликнул Максим, сощурившись.

— Делами Потапова теперь управляет Порошин, — без предисловий выпалил Петр.

Сердце Макса предательски дрогнуло, глаза сузились и потемнели.

Мужчина навис над другом черной тенью.

— Кто?! — прошипел он яростно.

— Порошин. Андрей Николаевич, — охотно и без эмоций повторил Петр. — Ты о нем слышал?

Максим стиснул зубы.

— Лучше бы не слышал, — прошипел он с яростью. — Это старый друг Лены.

Петр закатил глаза и присвистнул.

— Вот, значит, как, — протянул он, глядя на девушку. — Понятно теперь, почему они так общаются, — взгляд на Максима. — И что, просто друг, ничего большего?

Быстрый уничтожающий взгляд в его сторону.

— Да ладно, ладно, что ты сразу! — проговорил он, приподнимая руки. — Я просто поинтересовался. Мало ли, что там было… в прошлом.

— Петя! Ты что, издеваешься?! — взревел Максим.

— Успокойся ты! — вдруг выпалил Петр. — Тебе с ним еще работать! — глаза его вмиг стали серьезными, он похлопал друга по груди. — Лучше тебе взять себя в руки и взглянуть на ситуацию трезво, Максим. Нельзя на все так реагировать, и ты это понимаешь, — нравоучительным тоном проговорил Петр. — Возьми себя в руки и не думай сейчас ни о чем, кроме работы. Лена — твоя жена, в конце концов, а Порошин… — Петр усмехнулся. — Да кто он такой? Просто друг, к тому же из детства. Она поговорит с ним и забудет, — глаза Петра вдруг стали серьезными. — А как партнер, он нам просто необходим, и упускать его мы не имеем права.

Максим кивнул, все еще хмурясь и сжимая губы.

Он не верил в то, что все для Порошина осталось в прошлом. Для Лены — да, но не для него.

Хватало одного взгляда на его светящиеся глаза и широкую улыбку, чтобы это понять.

Максим был уверен, Андрей Порошин еще появится в их жизни.

Но пройти в нее и сломать то, что и так уже едва дышало, он ему не позволит.

Потому что для себя решил восстанавливать разбитую когда-то жизнь. Нужно было сделать это очень давно. Не переходя ту границу, за которой уже было слишком поздно что-либо менять.

Девять лет ада должны были закончиться. Когда-нибудь…

Осталось подвести итог и поставить точку. Чтобы начать жить с чистого листа.

И хотя Лена чувствовала, что этот вечер чем-то отличается от остальных, на которых ей приходилось бывать, она все еще ощущала легкий дискомфорт. Не сравнить, конечно, с другими вечерами, на которых ей приходилось бывать почти против воли, а потому, что так было нужно, но все же, все же…