Жанна Режанье - Ловушка для красоток

— Типа Палм-бич? — выскочила Ева.

— Или Нассау, или Ямайка, или Большие Багамы, или что-то другое — было бы солнце и отдых. Так, телефон звонит! Надеюсь, что меня. Я уже черт знает сколько времени жду звонка.

Ева, которая рванулась, было к телефону, остановилась. Долорес взяла трубку.

— Алло! — пропела она. — Ах, это ты, Чарлин? Как хорошо! Так. Все выяснила? Дай подробный адрес. Я вся внимание.

На другое утро Долорес посетила банк, откуда отправилась в Гарлем по адресу, полученному от Чарлин. Она вручила шесть сотен наличными толстухе с шоколадной кожей, одетой в тесное пунцовое платье, побрякивающей множеством золотых украшений, а взамен получила флакончик.

Вечером она потихоньку накапала из флакончика в предобеденный виски Генри. Зелье начало действовать, когда они сидели за столом. На лице Генри появилось очень странное выражение.

— Ты не согласилась бы пойти обратно ко мне и еще разок попробовать? — спросил Генри.

В тот вечер Долорес выбрала ресторан, расположенный достаточно близко от дома Генри. Через считанные минуты они уже были в постели: впервые за три года Генри был в форме.

Потом он готов был отдать Долорес все на свете, что только она ни пожелала. Для начала она пожелала поездку на Ямайку и соболье манто.

На следующее утро билеты были заказаны и манто куплено, а вечером того же дня в ресторане «Орсини», наслаждаясь прикосновением дорогого меха к обнаженным плечам, Долорес промурлыкала Генри в ухо:

— Видишь, милый, я же говорила тебе — ты просто жил.

— Теперь и я это понимаю. Но скажи мне, откуда ты могла это знать с самого начала? Откуда в тебе столько понимания, столько терпения — ты ведь отказалась бросить меня! И ты совершила чудо!

Слезы навернулись на глаза Генри.

В глазах Долорес играл отсвет дьявольского огня.

Глава X

10 декабря. Смею ли я верить. Я, кажется, нашла мужчину, женой которого хотела бы стать.

Это произошло вчера вечером. В «Сарди» был прием по случаю театральной премьеры: фуршет, уйма народу, толчея. Он стоял на другом конце зала, и наши взгляды встретились. Сначала мне показалось, будто мы знакомы, но второй обмен взглядами убедил меня, что я приняла желаемое за действительное. И тут я смутилась, сильно смутилась оттого, что мне так хотелось ощутить свою принадлежность человеку, которого я вовсе не знаю — просто его внешность мне понравилась. Настоящий мужчина, каких, должно быть, на свете не так уж мало.

Я старалась унять себя — чужой же человек — и уже почти примирилась с мыслью, что больше его не увижу, как вдруг он подошел и представился:

— Хэлло, меня зовут Гордон Лей.

Меня поразила его уверенность в себе, его очевидная мужественность и самоконтроль. Ему, должно быть, чуть больше тридцати, но он выглядит, пожалуй, старше из-за раннего серебра в висках и глубокого понимания жизни, которое так и светится в его темно-карих глазах.

— Кэролайн Ричардс, — ответила я и добавила: — Мне показалось, что я вас знаю, но я ошиблась.

— Уже знаете, — поправил он меня.

Мы посмотрели друг на друга, точно действительно давние знакомые.

Часа не прошло, как мы уже сидели вместе у «Мамы Лауры».

«Не может быть, — думала я, — не может быть! Неужели это реально, то, что происходит? Я так долго ждала этого, и теперь мне хотелось все отдать в руки Гордона, все мои чувства, всю себя».

— Здесь гораздо лучше, — говорил он, налегая грудью на стол. — Там было просто ужасно. Всегда ужасно на приеме по случаю провалившейся театральной премьеры.

— А вы что, на многих побывали?

— На слишком многих. Я практически жил в «Сарди».

— А сейчас, где вы практически живете?

— Два года назад перебрался в Калифорнию. Сразу же после развода. Театральные дела тоже бросил. Нью-Йорк — замечательный город, я его просто люблю.

— Замечательный для коротких наездов?

— Нет, я бы охотно жил в Нью-Йорке, если бы имел возможность. Но побережье открывает мне большой простор для работы — для режиссуры, для драматургии.

— Вы пишете и ставите все эти телесериалы? Я снимаюсь в их рекламе, но никогда не смотрю. Это и есть ваша работа?

— Это и есть. Но только я их смотрю.

— Вы и сюда приехали что-то ставить? Сейчас в Нью-Йорке очень мало что ставится.

— Нет, у меня выдалось время, и я приехал повидать дочь.

— Большая?

— Пять лет. — Его лицо посветлело. — Сексуальнейшая пятилетняя девочка на свете!

Нам было, что рассказать друг другу. В конце же нашего вечера вдвоем произошло нечто странное. Гордон неожиданно спросил меня:

— Что вы ожидаете от жизни?

Какой приятный сюрприз: Мел никогда не задал бы такого вопроса.

— Замужества и семьи, — честно ответила я. Последовала удивительная реакция. Гордон поднял брови, как будто в недоумении, — и ничего не сказал.

Меня смутила его реакция.

Гордон встал, легко коснулся губами моей щеки, пообещал, что скоро позвонит, и быстро ушел.

Пусть он позвонит мне побыстрей — пожалуйста.

14 декабря. В течение двух дней мы ближе узнавали друг друга. Он познакомил меня с дочерью. Сьюзен прелестна. Как бы я хотела, чтобы у меня была такая дочка! Мы повели ее в Центральный парк — вернее, она повела нас туда, в детский уголок, куда взрослые допускаются только в сопровождении детей.

Потом мы ели мороженое и ходили смотреть Санта-Клауса.

Столько есть в жизни радостей, к которым я и касательства не имею! Моделирование и реклама — чистая бессмыслица. Кажется, я уже готова считать эту работу пройденным этапом в моей жизни. Пора заняться настоящим делом.

А тут еще Гордон. Он и есть то самое, чего я ждала. Все так просто.

Но во мне идет противоборство чувств — старая история, когда знаешь, что влюбляешься, и говоришь себе: нет, нет, я боюсь. Вдруг его чувство окажется не таким, как твое, вдруг его привязанность окажется меньше твоей? В конце же концов приходишь к выводу, что все это ровно ничего не значит. Важно только мое чувство и моя способность выразить его. В моей жизни так долго никого не было, что потребность в любви преодолевает все тревоги и сомнения.

Я хочу, чтобы Гордон любил меня, хочу, чтобы наши отношения он воспринимал как совершенные. Я так надеюсь на его любовь! Но если даже этого не будет, что-то во мне настоятельно требует, чтобы я перестала сдерживать себя. Я готова удовольствоваться тем, что он мне даст.

15 декабря. Гордон заехал за мной на студию к семи часам. Мы приглашены на обед в доме его друзей.