Виктория Клейтон - Танец для двоих

— Пойдем, Виола! Хватит лить слезы над разложившимся телом сморщенного древнего тирана. Бьюсь об заклад, он забавлялся тем, что каждый день перед завтраком приказывал закапывать своих рабов в землю живьем. Я хочу показать тебе что-то на самом деле интересное.

— Bay, бальный зал! — Я с восхищением рассматривала отполированный паркетный пол, покрытые мягкой тканью зеркала и свисающие со стен канделябры. — Мы должны потанцевать здесь!

— Мы обязательно когда-нибудь потанцуем, только не сегодня. Эта часть дома не отапливается, а ты постоянно жалуешься на холод. Пойдем посмотрим, что находится дальше!

Джереми долго сражался с богато украшенной дверью, наконец ударом ноги распахнул ее. Дверь отворилась со страшным треском.

— Черт, эту дверь постоянно заклинивает. Ну, что ты думаешь?

— Джереми, это прекрасно!

Комната перед нами была такого же размера, как бальный зал. В дальнем конце возвышалась сцена. Темно-красный бархатный занавес с вышитыми золотом краями был задернут. Богатство убранства этого мини-театра ошеломляло. Стены были позолочены и расписаны в стиле раннего Возрождения цветами и птицами. На одной из стен четыре прекрасные молодые женщины в развевающихся одеждах о чем-то беседовали. Каждая женщина символизировала время года. Весна держала в руках подснежники, лето — корзину фруктов, осень — букет желтых листьев, а зима — прозрачные снежинки. Справа и слева от сцены, словно громадные птичьи гнезда, висели два балкона. К ним вели узкие спиральные лестницы.

— Покажи мне все! — воскликнула я, добежав до сцены.

Наверх вела короткая лестница. Взобравшись по ней и зайдя за занавес, я очутилась в полной темноте. Джереми раздвинул шторы. Свет хлынул в комнату, осветив декорации. Меня окружали нарисованные на холсте деревья. На заднем плане на полотне была изображена деревня. Живописные домики расположились у подножия холма, над ними на вершине высился рыцарский замок.

— Первоначально эти декорации были сделаны для «Комуса» [44], но они подходят для любой пьесы из деревенской жизни. Несколько лет назад мы использовали декорации при постановке «Джека и бобового стебля». У нас также есть набор декораций с морскими видами и набор городских пейзажей — множество домов с распахнутыми окнами, в которых горит свет. Вот софиты, их можно поднимать и опускать. — Джереми опустил рычаг, и планка с закрепленными на ней фонарями двинулась вниз, а затем вверх. — Таким образом можно регулировать свет на сцене — от полумрака до самого яркого.

— Ты можешь зажечь фонари? Я хотела бы увидеть их горящими. Это, должно быть, божественно.

— Лампы керосиновые. Мне пришлось бы зажигать каждую из них по очереди. Это небезопасно. Посмотри, нот ведра с песком, они стоят здесь на случай пожара. — Джереми показал на красного цвета ведра, стоящие вдоль стены. На каждом ведре жирными буквами было написано «Огонь». — Позади сцены есть своя система освещения. Погляди на рычаги, с их помощью регулируется свет в зале.

Я уставилась в темноту за сценой.

— Все эти колеса, маятники и канаты — части сложного механизма, который используется для быстрой смены декораций. Эти игрушки стоили когда-то кучу денег. Мой прапрадедушка был женат на актрисе. В свое время она считалась красавицей. У нас хранился ее портрет. На портрете она сидит в кресле в костюме Клеопатры. Несколько лет назад отец продал картину. У нашей прапрабабушки-актрисы были длинные, как у лошади, зубы и густые, как у волосатой гусеницы, ресницы. Этот театр был построен специально для нее.

— Вы до сих пор ставите пьесы? Вы должны это делать! Это слишком расточительно — пренебрегать столь прекрасной возможностью.

— Мы уже несколько лет ничего не ставили. Театр никому не интересен. Мне нравится играть, но я не могу этого делать без присутствия зрителей. Для хорошей игры необходима особая связь между актером и публикой. Зрители наполняют тебя энергией, заставляют летать. Боюсь, что присутствие в зале Хаддла, мисс Тинкер и Баузера, которые ждут не дождутся конца представления, не способно дать необходимую для полета энергию. Кроме того, где взять пьесу, в которой была бы только одна мужская роль, роль девушки и роль маленького мальчика?

— Я не подумала об этом. Как жаль! Разве вы не можете пригласить соседей в качестве зрителей? Вы ведь должны знать всех вокруг.

— Да, ты права, но, во-первых, пьеса должна быть достаточно интересной, а во-вторых, у нас не хватает актеров.

— Вы можете рассчитывать на Хамиша, Джайлса и меня. Я никогда не играла на сцене, но мне ужасно хочется попробовать. Кроме того, если вам не нравятся Хаддл, Баузер и мисс Тинкер в качестве зрителей, их можно привлечь в качестве актеров. А при участии Лаллы и Сюзан мы сможем поставить любую пьесу.

— Не уверен, что местные жители захотят посмотреть спектакль. Их не интересует ничего, кроме домашних проблем. Они придут, только если пьеса не будет слишком заумной.

— Давай подберем что-нибудь полегче, что-нибудь старомодное. Может, оперетку? Что ты думаешь по поводу сценки из Ноэля Кауэрда?

— Я не умею петь, а ты?

— Мне удаются только высокие ноты, когда я визжу.

— Хорошо, — сказал Джереми решительно, — давай не будем ставить музыкальную пьесу.

— Думаю, что большинство зрителей смогут оценить юмор Джорджа Бернарда Шоу.

Примером зрителя для меня служил Р. Д. Я вспомнила, как он восторгался комедией «Профессия госпожи Уоррен». Находиться в одном зале с Р. Д. было невероятно сложно. Шутки доходили до него спустя довольно длительное время. Он вдруг начинал бешено смеяться. Окружавшие его люди считали своим долгом присоединиться. Таким образом, каждая последующая реплика терялась в громовых раскатах хохота. Ничего не было слышно, смысл пьесы безвозвратно ускользал.

— Дорогая Виола, мне все больше и больше нравится идея с постановкой. Ты единственная девушка, которая может вдохновить меня на что-то. Надеюсь, ты не собираешься за меня замуж?

Я засмеялась, но, увидев напряженное выражение на лице Джереми, остановилась.

— Извини, я думала, что ты шутишь.

— Нет, я не шучу. Слишком много всего произошло, с тех пор как ты приехала в наш дом. Я давно так не веселился, мне давно не было так хорошо.

Джереми подошел ко мне и взял за руку. Его гладкие блестящие белокурые волосы слегка растрепались, он смотрел на меня с непривычной торжественностью. Мне не давала покоя мысль о том, что мы находимся на сцене. Я представляла ряды зрителей, уставившихся на нас из глубины зрительного зала.

— Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни одна девушка не занимала моих мыслей так, как ты. Я с ужасом думаю о завтрашнем дне, мне больно оттого, что ты уезжаешь. Я не хочу возвращаться в свою постель, без тебя мне будет ужасно одиноко. Ты ничего от меня не ожидаешь. Ты очень красивая девушка. На самом деле красивая. Я уверен, что, если бы мы были женаты, я смог бы сделать наши отношения идеальными. — Джереми коротко хохотнул. Его смех звучал так грустно, что растрогал меня почти до слез. — Может, ты сможешь полюбить меня, моя дорогая девочка?