Ирина Васильчикова - Между строк

— Чем же ты занималась в театре, что у тебя теперь так спина болит?

Я как могла отшучивалась.

Немного поплутав, мы вышли на улицу и распрощались. До метро оставалось каких-то двести-триста метров. Я вспоминала целующуюся парочку.

Дома я была около полуночи. Морозов в течение дня не звонил. Я набрала его номер.

— Привет, как дела?

— В принципе нормально, если бы не эта сумасшедшая.

— А что случилось?

— Мне сегодня ребята рассказали одну историю. Год назад она ходила на каждый спектакль с участием Сашки Гордеева. Садилась на одно и то же место, дарила ему цветы. Это продолжалось почти полгода. Он принимал ее знаки внимания, но держал дистанцию. И вот как-то после спектакля она заявляет, что хочет, чтобы Сашка проводил ее домой. Он популярно объяснил, что женат, что дамочке ничего не светит. Она фыркнула и ушла. На следующем спектакле она неизменно сидела на своем месте. Только цветы потом подарила Олегу Никольскому.

— А теперь она выбрала жертвой тебя? Тебе-то она цветы дарила?

— Нет, не дарила. Но сегодня мне пришлось перемещаться по театру мелкими перебежками. Сначала я увидел ее на вахте. Она меня заметила, но куда я скрылся, не уследила. Уж не знаю, как она прошла, но через какое-то время, когда уже был в гримерке, услышал в коридоре ее голос. Она караулила меня у двери полчаса! Мы с ребятами пошли в буфет, и я с ней столкнулся. Что тут началось! Она понесла какую-то околесицу. А потом стала настаивать на близости.

— И чем же закончилась эта эпопея?

— Мы с Валеркой разыграли сумасшедшую сцену — прикинулись голубыми. Похоже, она поверила.

— Ничего другого вы, конечно, придумать не смогли. А потом еще удивляетесь, откуда берутся сплетни. Развели «голубятню» на радость светским хроникам.

— Да некогда думать! Надо было ноги уносить.

— Ладно, будем надеяться, что все обошлось. Как с фильмом дела?

— Все в порядке. Кстати, для тебя есть роль.

— Что?!

— Не паникуй раньше времени. Помнишь, герой вспоминает свое детство, он с родителями в выходные гуляет по городу, ест мороженое, катается в зоопарке на пони… Ты сыграешь его маму. Это сюжет минут на пять, может, даже меньше.

— А что, больше некому?

— Я говорил с одной актрисой, но у нее какие-то семейные проблемы. Не думаю, что к началу съемок все решится.

— Но можно еще кого-то подыскать или доснять потом. К тому же как ты собираешься снимать зоопарк зимой? Ведь это в любом случае «летние» воспоминания.

— Смонтируем. Тут главное — образ родителей.

— Насколько я помню, его мама — мягкая, домашняя женщина в отличие от меня.

— Она — стильная. Не мне тебе рассказывать, что это значило в 50—60-е годы.

— Я все равно ничего не поняла. Не проще ли найти профессионалов? По моему глубокому убеждению, каждый должен заниматься своим делом. Но если ты так этого хочешь, я, конечно, попробую. Хоть и никогда этого не делала.

— Разберемся. На самом деле все получается замечательно. Это же хроника, домашний архив.

— Хорошо, убедил. Только тебе, боюсь, придется долго мне объяснять, что и как. Это раз. Потом могут пойти разные слухи типа «Морозов отдал роль любовнице» или что-то в этом духе. Это два.

— Кто бы говорил? Эти слухи только подогреют интерес к фильму. А достоверная информация будет у избранных. Во всяком случае, я надеюсь.

— Ну, ты насобачился! Молодец.

— С кем поведешься. Ладно, давай сворачивать. Увидимся — поговорим подробнее.

— Не забудь, на той неделе юбилей «Столичной жизни». Ты обязан там быть.

— Почему «обязан»?

— Потому что иначе у меня будут неприятности.

— Хорошо, я приду. Во сколько начало?

— В двадцать ноль-ноль.

— У меня спектакль.

— Ты же во вводе играешь. Скажи Валерке, чтобы тебя заменил.

— Посмотрим.

— Стоп. У тебя нет спектакля. Ты на следующий день играешь. Так что пусть Валерка тоже приходит.

— Все-то ты знаешь. Хорошо, я обязательно приду. Пока.

— Пока.

Я еще полчаса переваривала сказанное. Почему именно мне Морозов предложил роль, пусть и эпизодическую? С одной стороны, это тешило самолюбие, с другой — было очень ответственно. Неужели такая проблема найти замену? Что ж, посмотрим, что из этого получится. Но до конца прокрутить ситуацию мне не удалось — зазвонил телефон.

— Привет! Только не говори, что ты спишь. — Это была Рита.

— Вообще-то собираюсь.

— Ты не знаешь, как зовут дочку Татьяны Максимовой?

— Нет, не знаю.

— Плохо. Не знать — я и без тебя не знаю.

— Это надо было выяснять в два часа ночи?

— А почему нет? В два часа дня мне это уже не очень будет нужно.

— Тут такое дело. На той неделе юбилей «Столичной жизни». Приходи. Если что-то напишешь — хорошо. Нет — просто развеешься.

— Я подумаю.

— Думай. Только позвони потом.

— Хорошо. Пока.

— Пока.

Вечером предстоял юбилей газеты. Надо было приехать чуть пораньше, чтобы разделаться с последними приготовлениями. Предполагалось, что Морозов приедет к восьми, как все гости, но он решил ехать со мной.

Я никак не могла собраться с мыслями и начать хоть что-то делать. Наверное, потому, что не выспалась. Давно заметила: если мне предстоит ответственное мероприятие, вряд ли смогу сразу заснуть. Как я себя ни уговариваю, организм не слушается. Так и на этот раз провертелась полночи. В итоге проснулась окончательно в восемь утра, поняв, что больше не хочу спать. Я слонялась по квартире, не зная, чем себя занять — целый день впереди. Не спеша выпила кофе, пощелкала по телеканалам и ничего интересного там не обнаружила. С десяти часов начались звонки: у кого списки гостей? Какие изменения? Сколько места оставлять на полосе под праздничный репортаж? К полудню голова шла кругом. К двум часам я уже слабо что соображала, потому что непрерывно говорила по двум телефонам — городскому и мобильному. Еще через час я начала смотреть на часы, ожидая приезда Морозова.

Время от времени меня одолевали невеселые мысли: как все пройдет? Не будет ли перебора с накладками? Очень не хотелось неприятных сюрпризов. Но звонки не давали поддаться пессимистическому настроению. Звонили коллеги, я созванивалась с гостями, окончательно уточняя списки. Некоторые друзья, узнав в последний момент о мероприятии, пытались «упасть на хвост». Но зал не резиновый, и я, к сожалению, не могла провести всех желающих.

Кот безуспешно пытался привлечь к себе внимание: он выспался, поел, и теперь ему было скучно. Но я не могла пойти у него на поводу. Надо было утрясти возникшие в последний момент вопросы и собираться.