Робин Сисман - Особые отношения

Похоже, он — неплохой человек. Он предлагал ей остановиться у него дома, но она этому воспротивилась. Завтра утром он должен будет за ней заехать и отвезти в больницу, а затем они вместе отправятся на ленч. Странно — она увидит второго мужа своей матери. Да и вообще — он странный, этот город. К тому же именно в этом городе жил сам Аль Капоне.

Анни разделась и приняла душ. Она так устала, что едва держалась на ногах. Последние дни она очень много работала, стараясь развязаться со всеми делами перед поездкой, и потому домой приходилось возвращаться поздно. В какой-то мере это было и хорошо — меньше времени оставалось на беспокойство о Томе. Каждое утро она с замиранием слушала последние новости, ожидая, как голос диктора вдруг объявит: «Шансы кандидата от демократической партии Джордана Хоупа выглядят сейчас неважными, поскольку распространились слухи о том, что он — отец незаконнорожденного ребенка от давней его знакомой по Оксфорду». Но этого сообщения она, к счастью, так и не услышала. Одно время она опасалась, что пропажу Тома обнаружат сестры, но, к счастью, нет созданий, более занятых собой, чем девочки-подростки. Эмма и Касси оставались такими же мечтательными, непредсказуемыми и очаровательными, как всегда.

Анни тщательно вытерла свои волосы. Затем надела халат и вернулась в комнату. Она хотела спать, но надо было закончить еще одну работу. В аэропорту Хитроу она купила фотоальбом и теперь намеревалась заполнить его фотографиями. Фотографий было много — там были дети, вечеринки, дни рождения, путешествия во время отпуска, ее свадьба — здесь было двадцать лет ее жизни. Это Эдварду пришло в голову, что ей следует привезти матери семейные фотографии. Тогда это показалось ей интересной идеей, но сейчас, перебирая фотографии, она стала раздумывать — а стоит ли? Вот здесь Тому шесть месяцев, он пузатый карапуз, и, глядя на фотографию, Анни снова пережила ту нежность, которую тогда к нему чувствовала. А если бы она послушала мать, Тома у нее могло бы и не быть.

Анни опустилась на кровать и закрыла глаза. Хватит ли у нее духу встретиться со своей матерью? Что они могут сказать друг другу? Могла ли она простить матери ее прощальные слова: «Раз так, то ты одна будешь заниматься своими проблемами»?

Прошло немало времени, прежде чем Анни обнаружила свою беременность. На каникулы она с друзьями отправилась в поездку по Европе. Но их группа распалась, и Анни осталась в Греции, подрабатывая в качестве официантки в барах или тавернах днем и ночуя на пляжах. Внезапную потерю аппетита она объясняла себе тем, что питаться ей приходилось, в основном, «кебабом». В начале сентября она вернулась в Лондон, поскольку в Греции начинался сезон ветров, а их завывание наводило на мрачные мысли. Тетя Бетти, увидев ее, сразу посоветовала ей провериться у врача. Доктор задал несколько вопросов, провел исследование и сказал, что она на третьем месяце. Как будто земля разверзлась под ее ногами. Анни шла от врача как сомнамбула, не видя ничего вокруг. Роза была в Америке, и Анни решила обратиться к своей матери.

Ее мать гостила в это время в Кенте, у своей школьной подруги Глории, которая очень удачно вышла замуж. Стоял прекрасный летний день. Дом, куда приехала Анни, был полон цветов. Дочь Глории, Камилла, должна была на следующий день выйти замуж, и в доме полным ходом шли свадебные приготовления. Разговоры только и крутились о том, как принять гостей. Чувствующая себя плохо, с искаженным лицом, Анни ощущала себя чем-то вроде привидения на празднике. Анни выбрала минуту, когда все были заняты чаем на террасе, и сообщила свою новость матери. Та опустилась в кресло. Какое-то время она молчала, на лице четко прорезались складки морщин. Затем она вернулась к своему обычному сарказму:

— И никакого молодого человека, готового сделать тебя «порядочной женщиной», похоже, у тебя нет?

Анни вспомнила о Джордане, который сейчас живет в Америке, и об Эдварде, с которым так жестоко поступила. Признаться в том, что она не знает, кто отец ребенка, она не могла.

— Нет. То есть, я никому не хочу об этом говорить.

— Раз так, то ты одна будешь заниматься своими проблемами. А я знаю, о чем я говорю. Уж поверь. — Она помолчала. — Я сама была в такой ситуации.

Мать поднялась и подошла к камину. После смерти своего мужа она снова стала курить. Анни, как завороженная, смотрела, как мать вынимает сигарету из серебряного портсигара и щелкает зажигалкой.

— Я не говорила тебе об этом раньше — так хотел отец, но, думаю, сейчас пришло время. Это поможет тебе не совершить ошибку, которая разрушит всю твою жизнь.

Анни почти не дышала.

— Что?

Мать выпустила кольцо сигаретного дыма.

— Когда мы с твоим отцом поженились, я была уже беременна.

Через открытое окно Анни могла слышать воркование голубей и удары по шарам на поле для крикета.

— Мною? — осмелилась спросить Анни.

— За кого ты меня принимаешь? Ты должна знать, что твой отец — моя первая любовь, и мы решились на это только после помолвки. К сожалению, в первый раз он был не очень осторожен. Странно для доктора, не правда ли?

Анни глядела на нее молча.

— В те времена в подобных случаях женились. И никаких вопросов о незаконнорожденных детях не возникало. Аборты преследовались. К тому же я и твой отец тогда, без сомнения, любили друг друга.

Анни неподвижно сидела на софе.

— Дорогая моя, ты даже не представляешь себе, что такое — иметь ребенка. Он довольно мило выглядит в пеленках, но, когда ты вынуждена приглядывать за ним весь день, да еще и часто не спать по ночам, все это воспринимается совершенно иначе. Твой ребенок долгое время даже не будет глядеть на тебя — только, плакать, мочить пеленки и требовать, чтобы его кормили. Я себя чувствовала ужасно — хотя старалась этого не показать.

— И что ты чувствовала, когда у тебя появилась я? Неприязнь? Скуку? Ты же из-за меня никуда не могла отправиться? — голос Анни задрожал.

— Поначалу. Не злись, дорогая. Конечно, когда ты подросла, тебя можно было наряжать и прогуливать. Ты была много красивее, чем большинство детей, знаешь ли.

— А потом ты отослала меня в школу. — Мать стряхнула пепел с сигареты.

— Анни, на твоем месте я не вставала бы в позу. Это не идет тебе, особенно в твоем нынешнем положении. Мне жаль, что с тобой приключилась такая неприятность. Я только хочу сказать, что ты слишком молода, чтобы стать матерью. — Она глянула в зеркало над камином и поправила прическу. — А я — слишком молода, чтобы становиться бабушкой. Вот что, — она повернулась к Анни. — Я оплачу операцию, а потом мы вместе проведем где-нибудь пару недель. Это будут маленькие каникулы.