Джилл Мэнселл - Только ты и я

— Но я-то знаю! И мой муж тоже! Мы скажем всем, что вы голливудская звезда!

Ладно, хватит, а то вгонит еще в краску смущения.

— Другая заключается в том, что у меня недавно случилась неприятность и в газетах обо мне писали много нехорошего. — Кей поморщилась. — И я уже не работаю в «Над радугой». Меня выгнали. Поэтому я и вернулась сюда.

— Разве вы не понимаете? Все замечательно! — Женщина достала визитку. — Если люди не знают вас, значит, они не знают о ваших неприятностях, верно? Так что тут проблем нет.

Женщина была напориста, как ураган; это была сила, которую нельзя остановить. Взглянув на карточку, Кей увидела, что ее зовут Дороти Саммерскилл.

— Мероприятие состоится через неделю в субботу в отеле «Маллен грэндж», — сообщила Дороти.

Ну вот, сейчас самый подходящий момент изобразить сожаление, виновато воскликнуть: «Ах, через неделю в субботу? Какая незадача!» — и быстренько выдать удобоваримую причину своего отказа, однако Кей останавливали две вещи: она не смогла достаточно быстро придумать удобоваримую причину, а если бы и смогла, Дороти вряд ли поверила бы ей — почему-то в этом она не сомневалась.

— Повод очень достойный, — продолжала уговаривать ее Дороти. — Благотворительный вечер под лозунгом «Поможем страдающим болезнью Альцгеймера».

— О! А у меня есть друг, который им помогает! Джек Лукас.

— Вы знаете Джека? Ну просто замечательно. Он тоже там будет, так что все складывается идеально.

— Ладно, я приду. — Кей понимала, что особого выбора у нее нет. С другой стороны, там может быть интересно. Разве ее агент не сказала, что ей надо заняться благотворительностью, чтобы все перестали ее ненавидеть? — А что мне предстоит делать — только открыть прием?

— О да, — энергично закивала Дороти. — И это тоже. Но главным событием будет аукцион.

Аукцион? Кей похолодела и обеспокоенно проговорила:

— Дело в том, что я знаю людей, которые мастерски проводят благотворительные аукционы. Сомневаюсь, что у меня получится.

— О, дорогая моя, мы не просим вас вести аукцион! Вы просто займете место Антонеллы в качестве звездного лота!

Что?

— Это будет кульминационный момент вечера, — продолжала Дороти. — Люди буду торговаться за ужин с вами. Это будет потрясающе!

— Потрясающего ничего не будет, если никто не сделает ставку. — Господи, эта женщина заблуждается. По сравнению с Антонеллой Беквит она пробудит в участниках аукциона столько же азарта, сколько… муравей.

— Не глупите, все будет замечательно. Кто откажется от шанса поужинать с настоящей голливудской звездой?

— Вы же даже не знаете мое имя, — возразила Кей.

— Как бы то ни было, я обещаю, что вы не окажетесь в сложном положении. Наши спонсоры — очень щедрые люди. К тому же аукцион состоится после еды, так что они успеют хорошенько принять на грудь! — Дороти вся лучилась, радуясь тому, что проблема решена. — Итак, договорились. А теперь от вас требуется помочь мне подобрать платье для вечера. И не надо так переживать, — весело добавила она, забирая у Кей платье из темно-синей тафты. — Будет очень весело!

Глава 38

Оправившись от шока, Стелла перешла к прямому отрицанию. Эрин знала, что доктор рассказал ей о результатах биопсии, однако Стелла решила, что не хочет болеть, и стала избегать любых упоминаний о болезни. Вместо этого, сидя на кровати и накладывая обильный макияж, она упорно говорила о будущем отпуске. Менее чем за неделю в ее физическом состоянии произошли разительные перемены. Ежедневно наблюдать за этим было страшно, а еще страшнее — делать вид, что ничего не замечаешь. Эрин собиралась с силами каждый раз, когда входила в палату; создавалось впечатление, будто она смотрит ускоренный фильм. Когда Стелла впервые произнесла слово «рак», Эрин предполагала, что болезнь будет длиться годы и годы. В действительности же все оказалось по-другому. Кожа Стеллы стала зеленовато-желтой, глаза запали, она стремительно теряла вес. Ее движения замедлились, отчасти из-за болей, но она упорно продолжала красить губы, выщипывать брови и щедро пудрить лицо и грудь пудрой, имитирующей загар.

Доктор еще раз поговорил с Эрин и выложил то, что она не хотела слышать: «Сожалею, но прогноз неутешительный. Мы можем контролировать боль, но рак, боюсь, неизлечим. Я говорил об этом, однако Стелла не желает слушать. Ее муж должен быть в курсе. — Он сочувственно улыбнулся Эрин. — Хорошо, что вы со Стеллой ладите».

Он имел в виду, что она единственный посетитель у Стеллы. Эрин не рассказала ему правду.

«Мы будем держать ее здесь, — продолжал доктор. — Нет смысла перевозить ее в хоспис. Теперь уже это вопрос дней».

Даже не недель. Дней. Эрин прикрыла глаза; она и не предполагала, что рак может быть таким скоротечным.

— Ты тут смазала. — Тон у Стеллы был недовольным.

Лежит на смертном одре и возмущается из-за того, как накрашены ее ногти.

Эрин еще раз провела кисточкой по ногтю и сказала:

— Извини.

— Я хочу выглядеть наилучшим образом для Макса. Почему он еще не пришел?

— Наверное, ищет, где припарковать машину. Иногда это просто кошмар.

Дверь палаты с шумом распахнулась.

— А вот и ты, — сказала Стелла. — Ты опоздал.

Макс подошел к кровати. Если его и шокировали перемены во внешности Стеллы, он это хорошо скрыл.

— А ты такая же сварливая. Черт побери, женщина, дай мне передохнуть! Некоторым из нас приходится работать и бодаться с этими ЖИВами. — Он наклонился и обнял ее. — Тэнди заболела кристаллами — она загорелась идеей установить в холле пирамиду из голубых кристаллов. Ну, как ты себя чувствуешь?

— Дерьмово. Ненавижу это место. И Эрин испоганила мне ногти. — Подставив ему лицо для поцелуя, Стелла спросила: — Я хорошо выгляжу?

— Потрясно. Думаю, ты тут вовсю флиртуешь с врачами.

— Не исключено. Только все они сдвинуты на мерзких функциях организма. — Она надула губы и поправила волосы. — То есть все просто замечательно, когда ты флиртуешь и стреляешь глазами, но потом они все портят, спрашивая, как у тебя сегодня сработал кишечник.

— Терпеть не могу, когда так бывает, — согласился с ней Макс. — Момент полностью испорчен. Вот, я принес тебе журналы.

— Спасибо. Этот я уже видела. И этот тоже.

Макс покачал головой:

— Жаль, что я тратил время на их поиск. Разве тебе никто не говорил, что надо быть вежливой, когда кто-то что-то тебе дает? Хотя бы сделала вид, что рада.

Стелла улыбнулась. Ее отбеленные зубы казались неестественно белыми на фоне грязновато-коричневой с желтоватым оттенком кожи.