Рут Харрис - Любовь и деньги

Вместо этого она, с завидным упорством, шла к своей цели. После уроков она тут же бежала в парикмахерский салон, где всем была нужна и всеми замечена. Здесь она научилась чувству товарищества и тому, как зарабатывать деньги. Здесь она находила то, что искала.

Как только у нее появлялись деньги, она шла в банк, чтобы пополнить свой вклад. Неделя за неделей она убеждалась в том, как растет сумма и набегают проценты. В старших классах она уже могла похвастаться солидной суммой в четыреста долларов, собранных буквально по центу. Все ее обиды, жертвы, самоограничения вознаграждались с лихвой, когда девяносто долларов превращались в сто, а сто восемьдесят становились двумя сотнями, а те – тремя.

Пятьсот долларов было той заветной целью, к которой шла Лана. Этого ей вполне хватит, решила она, чтобы бежать отсюда и навсегда покинуть Уилком. Вполне достаточно, чтобы спастись самой, а со временем спасти и свою мать.

III. НАЧАЛО

Выпускной бал в школе был первым счастливым днем для Ланы. Отличные отметки в аттестате и денежные премии, установленные для отличников местными торговыми фирмами, были заслуженной наградой.

Так же как она с интересом следила, как десятки долларов на ее счету медленно, но верно превращаются в сотни, теперь с удовлетворением она убедилась, что долгие часы корпения над учебниками английского, химии, алгебры превращали ее обычно хорошие отметки в отличные. Во время вручения аттестатов каждый раз, когда называлось ее имя, она радостно вскакивала с места и почти бежала к столу комиссии, чтобы под аплодисменты и поздравления принять конверт с наградой в двадцать пять долларов за каждую отметку «отлично».

– Мы гордимся тем, что ты училась в нашей школе, Лана. Ты была ее украшением, – перед всеми сказал ей директор школы, вручая четвертую и последнюю награду.

Взволнованная Лана краснела и лепетала слова благодарности. Полученные премии сразу же превращали ее четыре сотни долларов в желанные пятьсот. Все, о чем она мечтала, стало возможным. Она наконец покинет этот город и никогда более не возвратится сюда, не будет видеть Уилла и слышать его ругань. Она свободна!

Лана превратила свою работу в некое магическое действие, которое изменит теперь ее жизнь и осуществит все, что она задумала. Она не повторит ошибку матери, ее жизнь будет иной. Она спрятала в сумочку драгоценные сто долларов и крепко прижала ее к себе. Дороже этой награды у нее еще не было, никогда ее желания не сбывались так быстро, и никогда еще она не была так уверена, что ее судьба полностью в ее руках.

Родители и ученики заполнили лужайку, некоторые из них подходили к Лане, поздравляли и желали ей успеха. Мать стояла рядом, и ее глаза были полны слез радости и гордости за дочь. Лана вся сияла, переполненная счастливым сознанием победы и уверенности в себе. Она мысленно повторяла слова похвалы, сказанные ей директором школы. Они казались такими необычными, чересчур красивыми и были дороги ей тем, что до этого никто ее не хвалил и не оказывал ей столько внимания. В жизни Ланы мало было таких дней, как день окончания школы.

– Мы должны отпраздновать это, мама, – сказала она Милдред. – Я приглашаю тебя в ресторан. Угощаю я!

На машине Милдред они отправились в лучший ресторан города.

– Заедем сначала в банк, мама, – попросила Лана. – Я хочу закрыть счет.

Милдред уже знала, что дочь сегодня же вечером отправляется автобусом в Уорчестер, чтобы поступить в Высшую школу косметологии и парикмахерского дела. Дочь обещала ей, что в один прекрасный день заберет ее отсюда, чтобы избавить от издевательств Уилла. Вместе они смогут открыть парикмахерский салон, и он будет лучшим в Уорчестере. Это означало свободу от Уилла, нищеты и постоянных забот о хлебе насущном.

Ожидая Лану в машине, Милдред вспоминала себя в ее возрасте, когда мир казался рождественским подарком в яркой упаковке.

Зал ресторана «Пол Ревир» был в стиле раннего периода колонизации Америки, официантки были в длинных платьях и чепцах. На каждом столике стоял медный подсвечник с зажженной свечой и маленькая вазочка из дымчатого стекла с карликовыми хризантемами. Удобные кресла из мягкой красной кожи, меню на хрустящем пергаменте, отпечатанное староанглийским шрифтом, а выбор десерта столь разнообразен, что понадобилось отдельное меню. Ресторан считался лучшим в городе, и хотя Лана несколько оробела, она и виду не подала.

Предложив матери выбирать все, что захочет, она гордо заявила.

– На цены не смотри – Глаза ее сияли. С пятьюстами долларами в сумочке, в новом платье, подаренном матерью к выпускному балу, а не в каком-нибудь перешитом из старого, Лана чувствовала себя ровней Кристине Онасис или кому-нибудь из Рокфеллеров. Хотя это был всего лишь завтрак, можно было заказать все, что им вздумается. Все! Устрицы, суп из креветок, омары, бифштекс, шоколадный мусс и корзиночки с кремом.

У Ланы голова шла кругом от такого изобилия и сознания, что это все ей доступно.

– Как здесь все дорого, – волновалась Милдред, читая цены. Она совсем не хотела, чтобы Лана тратила деньги, доставшиеся ей так нелегко.

– Чепуха, я могу позволить себе это, – небрежно ответила Лана, не совсем понимая мать. – Попробуй только заказать что-то дешевое, я тут же отправлю это обратно на кухню.

Завтрак обошелся в пятнадцать долларов, сумму большую, чем ей когда-либо приходилось тратить. Но она не жалела об этом.

– Когда-нибудь, мама, мы будем есть вдоволь. У нас каждый день будет такой завтрак, – пообещала она, когда они садились в машину, и в полной мере ощутила, что означает быть богатой.

Она с нетерпением ждала начала занятий в школе косметологии, ибо была уверена, что учеба пойдет у нее успешно и вскоре у нее будет хорошая работа. В самое ближайшее время она заберет мать, а там в один прекрасный день осуществятся и остальные надежды.

Милдред, отвезя дочь домой, вернулась на работу. Лана еще долго стояла на тротуаре и смотрела ей вслед. В дом входить не хотелось. Он казался таким маленьким и убогим после роскоши «Пола Ревира». Наверху в спальне ее ждал упакованный чемодан. Сейчас она возьмет его и, спустившись вниз, попрощается с Уилдом, чтобы на четырехчасовом рейсовом уехать в Уорчестер.

– А, это ты. А ну-ка иди сюда, – услышала она окрик, едва поднялась по лестнице. Сердце ее упало, но она послушно спустилась в гостиную. По голосу она поняла, что Уилл пьян.

Уилл Бэнтри давно поджидал ее, перед ним на кофейном столике стояла полупустая бутылка виски. Как всегда в таком состоянии, грустные воспоминания одолевали его. Были они всегда одинаковы, как заигранная пластинка: нищета, невезение, потерянные возможности, измена жены, чужой ребенок. К тому времени, как Лана спустилась в гостиную, он был полностью готов к встрече.