Кэтрин Эллиот - Сожаления Рози Медоуз

– Давай встретимся в менее головокружительный день года, Алекс.

– Ты боишься, что рядом со мной не сможешь себя контролировать? О боже, это так захватывающе: ты боишься потерять голову! Стоит лишь вдохнуть мой мужественный аромат, и ты станешь воском в моих руках!

Я рассмеялась и заверила его, что он ошибается; но если я вдруг резко передумаю, то позвоню и немедленно поддамся его мужскому обаянию. Только так мне удалось от него отделаться.

Нет уж, подумала я, глядя на темнеющее небо за окном, ни к чему мне такие бодренькие, прямолинейные, обаятельные кавалеры, как Алекс. По крайней мере, не сейчас. Вот в январе, когда начнется новый год, кто знает, что я буду чувствовать, а сейчас, в конце старого, мне хочется видеть только друзей. Старых друзей. Может, пригласить на ужин Элис и Майкла? И Филли с Майлзом? Да, почему бы и нет? Я импульсивно потянулась к телефону и набрала номер Элис.

– Алло? – (У нее был грустный голос.)

– Элис! Это я. Счастливого Рождества.

– Рози! – воскликнула она. – Дорогая, как хорошо, что ты позвонила! Тебя тоже с Рождеством. Я пыталась до тебя дозвониться.

– Я была у мамы с папой.

– Так я и подумала. Кошмар?

– Более-менее… Рози, послушай… Вы не слишком заскучаете, если я приглашу вас на ужин? И Филли с Майлзом тоже.

– О, Рози, как мило, но Майкл уже приглашен на вечеринку. Корпоративный праздник в Челтенхэме, и кстати, совсем рядом с твоим домом.

– А ты не пойдешь?

– Ну, меня пригласили, конечно, только ты попробуй найти няню в Новый год. И думаешь, мне хочется лыбиться, как идиотке, и отплясывать с коллегами Майкла? Чтобы симпатичные молоденькие секретарши шушукались: о боже, она куда толще и куда хуже одета, чем мы думали! Нет уж, спасибо. Яйцо в мешочек, тост и тихий домашний вечер в компании Клайва Джеймса – мне больше ничего не нужно.

– Тогда тем более приезжай! И девочек привози, – с сомнением добавила я, понимая, что мне негде будет их уложить.

– И где они будут ночевать? На крыше? Нет, милая, нам обеим известно, что этот коттедж непригоден для жизни. И между прочим, я понимаю, что ты желаешь всем добра и хочешь, чтобы все твои любимые люди любили друг друга, но мы с твоей сестрой, видит бог, никогда не были закадычными подружками. Рядом с ней я всегда чувствую себя неряшливой школьницей: такая уж она лощеная, правильная, идеальная, как яблочный пирожок. Мне вечно кажется, что она смотрит на меня свысока, потому что я грязнуля, и у меня все время беспорядок, и… не знаю. Ты понимаешь, о чем я говорю.

– Нет, – обиженно бросила я, прекрасно понимая, о чем она говорит. Я устало вздохнула. – Ладно, может, ты и права. И я тоже проведу вечер наедине с Клайвом. Новый год в обществе Филли и Майлза – не лучшая перспектива, у них в последнее время не ладится.

– Не хочешь ли ты сказать, что в пряничном королевстве настали трудные времена? – саркастически заметила Элис. – Извини, извини, – торопливо добавила она. – Я не хотела. Знаешь что, давай пообещаем друг другу напиться в хлам, и, если к полуночи нас не стошнит в ведерко, мы созвонимся, спьяну поболтаем по душам на самые проникновенные темы, а потом исполним «За дружбу прежних дней» – в собственной обработке. Договорились?

– Заметано.

Глава 17

Аннабел сдержала слово и уехала на рассвете следующего дня. Я зашла в дом повидаться с детьми. Они находились в катастрофическом состоянии. От непрерывного сидения у телевизора Тоби превратился в зомби и бродил по дому с таким видом, будто его накачали наркотой, а Эмма с Люси раскапризничались и избаловались, обложившись горами рождественских игрушек с которыми даже не играли. Я поняла, что необходимо принять экстренные меры, и украдкой утащила большую часть игрушек в чулан: пусть подождут до пасхальных каникул. И выдернула шнур телевизора. Вот так-то. Я отряхнула руки и огляделась, и как раз в этот момент вошел Джосс.

– О Рози, слава богу. Марта еще не вернулась, ее отцу не лучше, а мне нужно закончить этот дурацкий заказ – агент уже с ума сходит. Вы не сделаете мне огромное одолжение, не посидите с детьми? Марта обещала вернуться к тому времени, как я поеду в Кельн, – молю бога, чтобы она сдержала слово, – но даже тогда ей понадобится помощь. Вы меня не выручите? Знаю, у вас есть работа в пабе, но я заплачу вам приличную сумму; к тому же вы можете готовить здесь, не так ли?

Я взглянула в его затравленные карие глаза, и слова вылетели сами по себе:

– Конечно, Джосс, никаких проблем. Поскольку я использовала вашу кухню уже несколько недель, думаю, я вам даже обязана, – улыбнулась я.

– Да. – Его губы медленно растянулись в улыбке. – Я тоже так подумал. Значит, мы квиты? – И с этими словами он исчез в мастерской.

Все еще улыбаясь нашему короткому разговору и прикидывая, что значит «приличная сумма», – спросить я постеснялась, – я, в свою очередь, отправилась готовить полтонны запеченной говядины и восстанавливать пошатнувшийся и ослабевший контроль за детьми.

Я не видела Джосса до четырех часов того вечера. Он появился на кухне весь серый и осунувшийся, покрытый пылью, и спросил, нельзя ли разжиться едой в этом доме.

– Все равно вы готовите целую гору, Рози. Одной порции никто не хватится.

Не хватится, ответила я. Я уже посылала к нему Эмму – в половине первого, Люси – в час, а в полвторого и сама орала из двери черного хода, как торговка рыбой, но он так и не пришел. Так что на следующий день я отнесла ему обед в мастерскую и поставила тарелку на мраморную глыбу. Блюдом дня оказался венгерский гуляш, и, поскольку скульптор одновременно ел и высекал скульптуру, случилась катастрофа. Он ворвался в кухню, голося, как младенец: соус забрызгал его большеглазую нимфу, и почему я не принесла бутерброды с арахисовым маслом? На будущее я решила обойтись куриными ножками и сэндвичами.

Несмотря на истерику Джосса, я понимала, что мы прекрасно можем существовать бок о бок. К тому же я всегда могла уединиться в коттедже, моем убежище от суматохи Фарлингса. По крайней мере, так я думала до тех пор, пока не стала купать близняшек тем вечером. Эмму вдруг вырвало в ванну, и сестра тут же последовала ее примеру. Когда я наконец надела на них пижамы и уложила в кроватки, вручив каждой ведро на всякий случай, то сразу же бросилась в мастерскую, чтобы переговорить с Джоссом. Он немедленно принялся рвать волосы на голове, глаза бешено загорелись, и я любезно предложила пожить немного в доме, чтобы вылечить близняшек от отравления. Человек с резцом издал огромный вздох облегчения.

Вообще-то, мне это было не в тягость. Во-первых, так я могла бы заработать больше, да и Джосс, за исключением тех случаев, когда он полностью погружался в мир Древней Греции или слишком капризничал в реальном мире, был довольно приятным собеседником. Его сухой, тонкий юмор иногда доходил до меня слишком поздно, когда я уже закрывала дверь мастерской, и лишь за дверью я начинала громко смеяться над его словами.