Джоанна Кингсли - Ароматы

— Спасибо, — нежно сказала Ви.

Повесив трубку, Ви громко рассмеялась. Все избитые истины о любви оказались истинными. В самом деле, любовь нагрянула внезапно, и Ви окунулась в нее с головой. И она сразу поняла, что «делать любовь» — самое восхитительное занятие на свете. Бизнес, который до сих пор составлял суть ее жизни, поблек и отошел на второй план.

Юбер продлил свое пребывание в Нью-Йорке на неделю, потом еще на две. Он и Ви проводили вместе все ночи и уик-энды. Ночи были светлые, дни золотые, как мед. «Погода по специальному заказу, я сделал его для нас с тобой», — говорил Юбер.

Они плавали на яхте, взятой напрокат, вдоль берега Лонг-Айленда, и занимались любовью на палубе.

Юбер привел Ви в клуб фехтования и начал учить основам этого искусства. Она осваивала их с поразительной быстротой.

— Эта позиция обычно осваивается за месяцы, а ты овладела ею в пять минут. Чудо! Ты — гений во всех измерениях! Самая изумительная женщина на свете! — восхищался Юбер.

— Покажи мне еще! — просила она. — Как называется этот прием? — спрашивала она, показывая на пару, фехтующую за стеклянной перегородкой.

— Это флеш — атакующий наступает мелкими шагами, очень быстро. Если проводить этот прием с недостаточной скоростью, то подставляешь себя под удар.

Ви была в восторге. Она внимательно слушала, запоминала каждое движение и сразу пыталась его повторить. Благодаря своей цепкой памяти она после нескольких лекций и практических уроков Юбера освоила всю терминологию и знала основные приемы.

— Замечательно! — признал Юбер, целуя ее. — Ты отдаешься фехтованию с таким же пылом, как любви.

— Дело в том, что если я отдаюсь чему-то, то всей душой, — нежно сказала она. — И еще надо быть внимательным.

— Это секрет твоего успеха и в бизнесе, да?

— Я думаю, что так. Единственная разница в том, что в начале пути стимулом самоотдачи была не любовь, а необходимость.

— Они часто совпадают.

— Нет, — осторожно сказала она, присматриваясь к выражению его лица, — когда речь заходила о бизнесе, в ней всегда просыпалась тревога. Она начинала сомневаться, действительно ли Юбер влюблен в нее или его интерес к ней возник, ну, пускай частично, из желания купить ее фирму. Но его блестящие влюбленные глаза рассеивали сомнения.

— Нет, — повторила она, — в одном случае самоотдача рождается из силы, в другом — из слабости.

— Но ты никогда не была слабой, моя красавица…

«Только по отношению к тебе, — подумала она. — Я отдала бы все на свете, лишь бы остаться с тобой».

Они принесли в клуб чемоданы с одеждой и после занятий переоделись и на такси отправились в Рингфилд, штат Коннектикут, куда их пригласил в свой роскошный коттедж один их самых знаменитых модельеров Франции.

Восемнадцать гостей были приглашены провести там уик-энд, и еще несколько десятков явились к ужину. Ви увидела, что почти все гости знают Юбера и дамы флиртуют с ним напропалую.

Еще одно новое переживание вошло в жизнь Ви — она молча ревновала и ей хотелось плакать.

Когда они возвращались в автомобиле в Нью-Йорк, Юбер обнял Ви за плечи и с гордостью сказал: — Какой ты имела успех!

— Я? Ты с ума сошел! — запротестовала Ви, уютно свернувшаяся около него.

— Да, я с ума сошел от любви. Но я видел, что все гости и даже хозяин дома глаз с тебя не сводили!

— Вот чепуха!

В понедельник утром Ви обсуждала с известным модельером, готовящим выставку костюма в музее искусств Метрополитен, его проект надушить ткани выставляемых моделей духами «Джолэй».

В то же самое время Юбер, кроша рогалик на подносе для завтрака, пытался умиротворить своего отца, посылавшего громы и молнии по телефону из Парижа.

— Ты бездельничаешь там неделя за неделей, а я здесь один должен справляться? — бушевал энергичный старец. — Дело, конечно, в женщине, а, мошенник?

— Отчасти, — уклончиво ответил Юбер.

— Так уж и отчасти! — грохотал бодрый патриарх. — Будто я тебя не знаю! Но ты забыл правило: сначала бизнес, потом женщина, — и Анри Монтальмон, наверное, в тысячный раз захихикал над собственной шуткой. — Ты что, забыл, что поехал купить компанию?

— Положение остается туманным, — безрадостным голосом отвечал Юбер, стряхивая крошки с пиджака.

— Голова твоя полна тумана! Двигай это дело. Что я должен все взвалить на себя? Америку я предоставил тебе, и такое дело можно провернуть за неделю. Маленькая американская фирма — да это — пуф-ф! — и готово. Мы Монтальмоны — они должны в штаны написать от радости, получив наше предложение! Дай им пятнадцать миллионов, не больше. Она что, француженка — твоя новая потаскушка?

— Американка.

— Да ты что! Связаться с американкой — все равно что посещать трущобы с благотворительной целью. Они ничего не смыслят в любви, жеманные куколки.

— Ну, перестань! — голосом, напряженным от усилий сдержать раздражение, перебил отца Юбер. — Это серьезно.

Последовала зловещая пауза. Потом снова возник голос Анри, режущий, как бритва: — Ты сказал «серьезно»? Об американке? Самый завидный парижский жених собирается вступить в брак с мисс «Янки-Дубль»? Нет, ты просто слабоумный. Разве ты не знаешь, что самым богатым американцам нечего сказать о своем происхождении?

Побагровевший от гнева Юбер швырнул трубку. Через минуту телефон зазвонил снова. Юбер, не обращая на него внимания, сбросил со стола поднос и выбежал из комнаты.

Ви ничего не сказала Арману. Он спросил ее, видела ли она Монтальмона — как раз в тот день, когда она впервые лежала в объятиях Юбера. Ви ответила, что видела. «Прохвост», — бросил на ходу Арман. Больше Ви не упоминала об Юбере. Сестре она не писала со времени их неудачной встречи в Йеле.

Знала Филиппа, догадывался Чандра, но семья Ви не имела ни малейшего представления о том, что она впервые в жизни влюблена и полна своей любовью.

В их последнюю ночь накануне отъезда Юбера Ви надушила «Таджем» простыни, а сама вошла в спальню обнаженная, ничем не надушившись. Она знала, что пришло время подвести итоги. К полуночи она даст Юберу ответ относительно «Джолэй». Улетит ли он из Нью-Йорка навсегда, канут ли в вечность их золотые, словно мед, счастливые дни? Женится ли он на костлявой Даниэлле с острыми локтями — богатой наследнице, выбранной для него отцом, которая после свадьбы вручит ему в подарок ключи от своего старинного родового замка. (Юбер рассказал об этом Ви.) Ви знала, что Юбер не любит эту женщину, а любовь, возникшая между ними — глубокое чувство, но не развеется ли оно, когда Юбер вернется в Париж? А, может быть, все-таки любовная история была для него битвой за приз «Джолэй»? Тогда, не добившись его, он просто зачеркнет их любовь.