Невеста на замену - Наталья Соболевская

— Ещё чего, — запротестовал Левашов, но Вадим почему-то решил по-другому.

— Пусть идёт, если надо.

— Да она сейчас просто возьмёт и сбежит, — Пётр Сергеевич с укором посмотрел на Адашева, указывая рукой на дверь, за которой только что исчезла Инесса.

— Вы лицо жены видели, она была похожа на человека, решившего податься в бега? Правильно, нет. Да и куда ей бежать, на какие шиши скрываться? Налички у неё нет, как и у большинства людей сейчас, а заморозить её счета — минутное дело, и она это понимает. Инесса Марковна — женщина изнеженная, привыкшая к достатку. Она скорее сдохнет, чем станет бродяжкой. Так что выдохните. Никуда она не денется, вернётся.

— Если сбежит — это ещё куда ни шло, — не удержалась я и тоже выразила своё недовольство. — Побег особо никому не навредит, но вдруг она вернётся с оружием, с ножом или вообще с пистолетом, и перестреляет здесь всех.

Вадим, присев рядом, взял мою руку и крепко сжал.

— Катюша, ну какой нож? Против двух мужчин ей и десять ножей не помогут. А огнестрельного оружия у неё нет, я проверял. Доверяй мне. Я знаю, что делаю. Всё идёт точно по плану.

Что я недавно себе обещала? Доверять мужу. По-моему, сейчас для этого самое время и место.

— Если всё по плану, я спокойна.

Инесса вернулась даже раньше, чем обещала, причём в гораздо лучшем настроении, чем уходила. По крайней мере, взгляд не затравленный, плечи расправлены, губы кривятся в дерзкой улыбке.

— Кто-нибудь со мной выпьет? — подойдя к винному шкафу и достав оттуда бутылку красного, сразу у всех поинтересовалась Инесса, но, не получив ответа, обернулась к мужу и спросила уже лично у него. — Петя, может, ты составишь мне компанию?

— Инесса Марковна может пить сколько угодно, — не дав Левашову и открыть рта, вмешался Вадим. — А всех остальных настоятельно прошу воздержаться.

После слов Адашева никто не решился присоединиться к Инессе, даже жадная до алкоголя Рина и та не проявила желания.

— Что ж, не могу сказать, что сбылись все мечты, но в любом случае я прожила отличную жизнь, — расположившись на диване в эффектной позе и подняв бокал, с торжественным видом заявила Инесса, словно произносила тост и залпом выпила половину бокала. — Зря вы на меня смотрите, как на побеждённую, — усмехнулась мачеха, едва проглотив. — Особенно ты и ты, — указала она на меня и Левашова.

— Не сочтите за труд, объясните почему именно Катя и Пётр Сергеевич? — поинтересовался Вадим.

— Конечно, объясню, — согласилась мачеха, причём, на мой взгляд, с чрезмерной готовностью. — Не могу же я лишить себя удовольствия — посмотреть на их мрачные кислые рожи после этого. Пётр, ты так горевал по той белобрысой. Года три или даже четыре ходил как в воду опущенный. Толком не пил, не ел, в какой-то момент я даже подумала, нет, не выдержит и помрёт. А знаешь, что это я переехала твою брюхатую девку!

— Пётр Сергеевич, только спокойно. Дайте ей выговориться, — выпалил Адашев, выставив руку вперёд и преграждая путь Левашову к Инессе.

Но то была лишняя мера. Признание жены повергло Петра Сергеевича в настоящий шок. Он схватился за сердце, согнулся и захрипел, так что даже при большом желании не смог бы напасть на Инессу.

Левашов не мог, а вот я, переполненная злостью и ненавистью, очень даже могла и с криком: «Сволочь, я тебя сама сейчас перееду» бросилась на Инессу.

Пока Адашев с грехом по полам усаживал меня обратно рядом с собой на диван, Инесса не переставала хихикать.

— Катя, всё уже произошло, ничего изменить нельзя. Она именно такой реакции и добивается. Не доставляй ей удовольствия, — крепко к себе прижимая, мягким, но убедительным тоном успокаивал меня Вадим.

— Ты зря ухмыляешься, ещё горько пожалеешь о том, что сделала с моей мамой. За её смерть тебе вечность гореть в аду! — бросила я в лицо Инессе, а затем тихо пробормотала мужу. — Можешь меня не держать, я не стану пачкать руки об эту тварь, она даже этого не достойна.

— В такую ерунду, как ад и рай я не верю, — небрежно махнув рукой, заявила Инесса. — И единственное о чём жалею, что не переехала твою мамашу на два месяца раньше, тогда бы ты сдохла вместе с ней и не отравляла мне жизнь.

— Почему?! — горько простонал Левашов, — Почему ты убила Свету, а не меня?! Ведь это я тебе изменял, не она. Света даже не знала, что я женат, я ей ничего не сказал. Хотел сперва развестись, и только после признаться. Ты должна была возненавидеть меня, не её.

— Честно говоря, у меня мелькала мысль — заодно и тебя отправить на тот свет, но потом решила не стоит. Искать нового состоятельного благоверного — дело хлопотное и утомительное. К тому же когда погибает муж, жену в первую очередь подозревают.

— Какой же я дурак, целую жизнь прожил рядом со змеёй, — схватившись за голову, в прямом смысле этого слова зарыдал Левашов.

Смотрю на него, и от жалости сердце рвётся на части. По-хорошему надо бы к нему подойти, обнять, поддержать, но из-за известия, что он мой отец, никак заставить себя не могу.

Ладно я, но Рина-то почему сидит ровно на месте? Для неё же Пётр Сергеевич был хорошим отцом.

Перевела взгляд на сестру, как выяснилось родную. М-да. Никого она не поддержит и никому не поможет, ей самой нужна помощь.

Не зря её было не видно и не слышно, она в тихом ужасе. Бледная, вокруг глаз кожа практически чёрная, а сами глаза как будто внутрь черепа провалились, взгляд неосмысленный, поза неестественно неподвижная и ломаная, одно плечо значительно выше другого. Рина сейчас скорее похожа на зомби, чем на живого человека.

С этим представлением надо заканчивать, пока Петра Сергеевича не хватил удар, а состояние Рины из пришибленного не превратилось в истерику.

— Вадим, мне кажется, со всех уже достаточно. Пора расходиться, — кивая на хозяина дома в плачевном состоянии, предложила я.

— Согласен, — поддержал Вадим и, вскинув руку, посмотрел на часы. — Мадам только сдадим следователю и сразу домой. Полиция уже на подходе, думаю, через пять минут будут.

— Как мило «И сразу домой», — передразнила Вадима Инесса, и впилась в меня острым как бритва взглядом. — Быстро же ты его захомутала, вся в мамашу, такая же ушлая.

— Инесса Марковна, вы бы лучше о себе подумали, — вмешался Вадим. — И пока есть время, поднялись в спальню, да переоделись. Высокие каблуки и брендовое платье — не подходят для следственного изолятора. Незачем дразнить