Я всегда буду рядом (СИ) - Эвелина Шегай

женщин. Поэтому не думаю, что господин Инстли будет вмешиваться в дела дочери. Неверность зятя — вещь для него наверняка неприятная, но лишь в том случае, если дочку он свою холит и лелеет. А в высших кругах это довольно редкий феномен. Удовлетворение собственных амбиций для людей власти, как правило, гораздо важнее счастья отпрысков. Дочери используются как товар, который необходимо продать подороже; сыновья обязаны наследовать дело отца вне зависимости от того, чем им хотелось бы заниматься по жизни.

— Это баланс. Всегда, когда что-то получаешь, то не менее ценное отдаёшь взамен. Звёзды за популярность и любовь публики расплачиваются отсутствием личной жизни, а люди, рождённые в огромном достатке, вынуждены расти без душевной теплоты, — задумчиво согласилась Аннель. — Такая среда формирует жестоких людей. И если у жены Луция уже накипело… как бы отец к ней не относился, он же всё равно её прикроет, надумай она пойти на крайние меры?

— Конечно, потому что её прегрешения могут отразиться в первую очередь на его репутации.

— Значит страха перед законом у неё точно нет…

Резко подняв голову с его плеча, она вскочила на ноги и затравленно оглянулась на умиротворённое лицо Курта, продолжающего читать не пойми откуда взявшийся документ.

Что за чертовщина? Он будто загипнотизировал её.

Ни в коем случае нельзя расслабляться рядом с настолько опасным человеком. Нейл — убийца. И ещё не известно на какие преступления ему пришлось пойти, чтобы из Нейла превратиться в Курта. В короткие сроки достигнутая власть и крупное состояние непрозрачно намекали, что в процессе далеко ни один позвоночник был сломан.

— Ты не сможешь всегда держать меня взаперти, однажды я точно сбегу…

— Тогда я тебя снова найду, — не отрываясь от бумаг, буднично констатировал он.

— Я могу уйти от тебя другим способом… Туда, где ты меня точно не достанешь.

Медленно отложив в сторону файл, Курт поднял на неё взгляд. Взгляд до того ледяной, что своим холодом был способен пронзить все органы в теле, пробиться сквозь кости и дотянуться до чуткого мозга самой незначительной фаланги. Раньше Аннель не доводилось ловить на себе этот особенный взгляд. Ей вполне хватало наблюдать его со стороны, чтобы впечатлиться. А стоило оказаться в роли мишени, как тут же ощутила в полной мере колючесть паники, парализующей все конечности. От этого чувства хотелось бежать. Спрятаться в каком-нибудь глубоком шкафу и больше никогда оттуда не выбираться.

— Малыш, я не хочу делать ничего, что могло бы причинить тебе вред. Физический или ментальный — без разницы, — заговорил он вкрадчивым голосом, от приторной елейности которого у неё по рукам скользнули мурашки. Его длинные пальцы сомкнулись на её запястье и потянули обратно к дивану. — Напротив, я хочу видеть твою счастливую улыбку и слышать радостный смех. Но так складываются обстоятельства, что я вынужден доставить тебе немного дискомфорта, заставив почувствовать себя запертой птичкой в золотой клетке. Однако даже из злости… тебе не стоит разбрасываться подобными угрозами.

— Почему же?.. — онемевший от страха язык не желал двигаться и слова приходилось буквально выталкивать из рта. — Потому что перед законами природы ты так же беспомощен, как и любой другой человек?

Аннель вдруг стало не по себе от осознания, какую боль могла причинить ему своей смертью. Сама идея, что любимая так сильно не желала оставаться рядом с ним, что предпочла наложить на себя руки — грозила не просто разбить ему сердце, а вполне могла довести до безумия.

— Нет. Потому что ты ничего с собой не сделаешь, — он прикоснулся к тыльной стороне её ладони в бархатном поцелуе, — из-за любви к своим близким.

— Что ты имеешь в веду?

— Если попробуешь себе навредить, то пострадает много людей. Очень много ни в чём неповинных людей. Сначала я убью твоих родителей, потом Джулию, дядю Эдмунда и его семью, всей парней, на свидание с которыми ты сходила. С особым удовольствием изрежу на лоскуты каждого, кто к тебе прикасался хотя бы кончиками пальцев. И в завершении, конечно же, последую за тобой.

— Господи…— она отшатнулась, вырвав свою руку из сладкого плена ласковых пальцев и мягких губ настоящего монстра.

— Тем не менее, пока ты рядом, у меня нет необходимости никому вредить. Не помнишь? Я же тебе говорил ещё тогда, много лет назад: ты — единственное, что мне нужно в этой жизни.

— Да ты… совсем…

— Всё настолько плохо? — Курт неожиданно рассмеялся. Посмотрел на её растерянное лицо и зашёлся в ещё более заразительном чуть хрипловатом смехе. — Прости, но ты так демонстративно от меня шарахалась. Нафантазировала не весь чего, вот я и не удержался, чтобы не подыграть тебе.

— Ты совсем придурок?! — рявкнула она и сама испугалась. Замершее сердце выпрыгнуло из пяток и пустилось вскачь, разрывая грудную клетку изнутри. Ноги же наоборот налились свинцовой тяжестью и прогнулись в коленях, из-за чего тело как подкошенное рухнула на ковёр.

— Да, временами во мне что-то такое просыпается: “придурочное”, — подтвердил он с самым серьёзным видом и снова расплылся в игривой улыбке. — Раньше тебе нравились чернушные шутки.

— Да ты!.. Я же!..

— Перегнул? — Курт сполз с дивана и сел на корточках напротив. Обхватил тёплыми ладонями её лицо и аккуратно смахнул выступившие слезы из уголков глаз. — Прости, малыш.

— Засунь себе в жопу этого малыша! — зло огрызнулась Аннель. Внутри всё ещё клокотало из-за пережитых эмоций. Сначала до слёз доводит, потом дурацкими шутками сыпет. — Убьёт он всех… Ха-ха! Очень смешно!.. Ты такой от меня реакции ждал?! Тебе бы тоже кукуху полечить не мешало бы.

— Справедливо.

— Курт, я сейчас не шучу, а пытаюсь говорить с тобой серьёзно!

— А если серьёзно, то на твоей лодыжке браслет, который отслеживает все жизненно важные показатели тела. Снять или поломать не получится, его слав выполнен на основе титана. Утопить тоже не выйдет: он абсолютно герметичен. Этот браслет я давно для тебя сделал, но всё никак не мог найти предлога, чтобы подарить. Мне спокойнее, когда я знаю, что с тобой всё в порядке.

— Мог бы сразу сказать нормально… Но всё равно!..

— Да, всё равно, — повторил Курт, перебивая её. — Ты всё равно с собой ничего не сделаешь, поскольку больно будет не только мне. Подумай о родителях, о подруге, о приятелях со времён университета