Под кожей (СИ) - Мария Летова

не дает мне расслабиться, я хочу.

Денис обхватывает пальцами мой локоть, глядя в лицо. Тянет к себе. Именно таковы его прикосновения — легкий напор, сила. Но никогда в них нет полусилы. Только концентрация. Его желаний, моих желаний. Наших желаний! Вот почему я узнаю его даже с закрытыми глазами.

— Дедуля!

Раззадоренная, Сабина мчится навстречу моему отцу, который появляется на площадке, слегка нарушив равновесие.

Он предупредил о том, что может заглянуть, если у него останется время после посещения врачей. И это не сюрприз, но именно им появление папы для меня и становится, потому что в только что пережитых моментах моей жизни память у меня напрочь отключилась. И потому что я была уверена — времени у него не будет.

Денис бросает на моего отца взгляд, и этот бросок ничем не уступает тому, настоящему.

Сабина тащит папу за руку, Тайсон вертится у них под ногами.

— Иди сюда! — командует Алиев. — Сюда! Ко мне! Тайсон!

Пес все-таки снисходит до того, чтобы послушаться.

Папа смотрит на собаку, затем переводит взгляд на нас. На руку Дениса, которой тот сжимает мой локоть и не собирается выпускать. Я вижу в глазах отца интерес.

Пытаясь собрать свои разбежавшиеся мысли, я выдыхаю:

— Привет…

— Привет-привет… — тянет он с улыбкой.

Присматривается к лицу Алиева, но они видят друг друга впервые. Я мешкаю. По тысяче разных причин! От того, что в этом разговоре присутствует Сабина, и от того, что представляла себе эту встречу иначе! Я мешкаю, не зная, как своего мужа представить…

Посмотрев на Дениса, я произношу:

— Папа, это…

— Денис, очень приятно, — подавшись вперед, он протягивает отцу руку.

Протягивает, целенаправленно беря на себя полный контроль над ситуацией, хоть я об этом и не просила. Ни взглядом, ни как-то еще!

— И мне… — Папа жмет его руку, смотрит на меня. — Николай. А это Тайсон, надо думать, — посмеивается он. — Так вот ты какой…

Я знаю, что информация о новом друге Сабины никак не могла пройти мимо отца. Ни мимо него, ни мимо других членов моей семьи. И уверена, мимо семьи Балашова тоже, ведь дочь упоминает о нем примерно пятьдесят раз в день.

Алиев пресекает любые мои начинания, когда, не дав мне вступить в разговор, говорит:

— Да. Это Тайсон. Вы ему нравитесь, он тоже хочет познакомиться. Вы не могли бы присмотреть за Сабиной? У нас с Кариной срочное дело. Нам нужно отъехать.

Брови отца взмывают вверх так же, как и мои.

Папа смотрит на меня, взглядом спрашивая, что здесь происходит, но я и сама, черт возьми, без понятия!

Хватка на моем локте становится крепче.

На секунду мне кажется, что Алиев не собирается даже ждать ответа на свою просьбу, который отец все-таки дает. Продолжая держать высоко брови, то ли спрашивает, то ли утверждает:

— Конечно…

— Отлично. Большое спасибо, — кивает Алиев.

Парковая дорожка, по которой мы идем, пляшет у меня перед глазами.

На ходу я набираю отцу сообщение, прося его минут через двадцать отвезти Сабину к нам домой и покормить ее. Только очутившись в большом черном «китайце», я наконец-то озвучиваю вопрос, который стоит на повестке.

— Куда мы едем?! — спрашиваю ошарашено.

Глава 70

Дом, перед воротами которого Денис тормозит, — кирпичный и двухэтажный. Мне хватает ориентации на местности, чтобы понимать — помимо всего прочего, этот дом находится пусть и не в тесном, но соседстве с домом моего мужа.

Денис открывает ворота, используя старомодный пульт, и молчание между нами делает скрежет этих ворот оглушительно громким.

Еще сегодня утром вхождение в дом его родителей являлось неопределенным будущим, а теперь меня несет на эту стену с бешеной скоростью!

Скорость этому полету задает Алиев.

Ведя машину, он упрямым взглядом прокладывал нам дорогу через город.

С этим воплощением Дениса я уже знакома. И даже неоднократно проверяла его на прочность. Я проверяла буквально вчера, а сегодня я смотрю на окна этого большого дома, потому что это не та просьба, на которую я могла бы сказать Алиеву нет. Это была и не просьба.

Я смотрю на парадную дверь с широким крыльцом, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Словно с утроенной силой на меня давит атмосфера планеты. Словно готовлюсь к драке, хоть это и неправильно.

— Подожди здесь… — просит Денис, оставляя меня перед дверью.

Он тащит Тайсона за угол, там находится его вольер.

Я уверена, что наше появление во дворе не могло остаться незамеченным, и я права, ведь дверь дома открывается. На пороге я вижу мужчину в годах. Черты его лица, телосложение — в них угадываются знакомые особенности, и я испытываю волнение несмотря на то, что вся покрыта невидимыми шипами.

Его глаза — карие. Умные. Очень умные и внимательные, это не маскирует даже добродушная улыбка. Она не убавляет и моей скованности. Я, твою мать, деревянная!

— Какие приятные гости, — объявляет отец Алиева с заметным акцентом. — Проходите-проходите, девушка. И как нас зовут?

— Карина…

— Проходи… — слышу голос Дениса за спиной.

Трусцой взбежав на крыльцо, он двигает меня вперед своей грудью, практически заталкивая в дом.

— Ка-а-арина, — его отец смакует мое имя. — Красивое имя. И девушка красивая.

Мои щеки слегка горят.

Я смотрю на Дениса, но он скорее сосредоточен на собственных мыслях, чем на словах отца. Чуть сдвинув брови, Алиев разувается.

— Сейчас тапки подберем, — присаживается на корточки у комода хозяин.

— Необязательно… — останавливаю я его.

— Так положено, — посмеивается он.

В доме пахнет едой. Пахнет уютом, семьей. Денис раздевается, ведя себя в окружающей обстановке по-хозяйски. Помогает раздеться и мне, говоря:

— Это мой отец — Рашид Гумарович.

— Очень приятно…

Мы попадаем в большую, совмещенную со столовой кухню. По дороге я успеваю увидеть семейные фотографии на стене коридора, в том числе снимок своего мужа в армейской форме и с автоматом. Он молод, совсем мальчишка…

Фото, фото, фото. Много. И я рассматриваю их беспорядочно, выхватывая с картинок лица.

Моя свекровь перемещается по кухне. Ее движения — резкие и быстрые. На ней знакомая черная косынка, платье с длинным подолом.

— Помоги, пожалуйста, — обращается она к мужу.

Когда наши глаза встречаются, я резко вспоминаю, почему на пороге этого дома меня разрывало от желания выпустить когти.

Мать Алиева помнит каждое сказанное мне слово, но на сжатых в тонкую линию губах изображает улыбку.

— Смотри, кого мы поймали, — говорит ее муж. — Какую красавицу. Это моя супруга, — представляет он жену, — Людмила Сергеевна, а это Карина…

— Сейчас сделаю чай, — отзывается она. — Садитесь за стол.