Кровь Моего Монстра - Рина Кент

Я бы провел всю ночь напролет, если бы она не упала в обморок. Это включает в себя перенос моей встречи с Игорем.

Хотя я обдумывал возможность прикоснуться к Саше в течение нескольких месяцев, только когда я действительно сделал это, я понял, насколько она притягательна.

Теперь, когда я попробовал, меня уже не остановить.

Это противоречит всему, что во мне есть, — трогать задницу, о которой я ничего не знаю. Это не стоило бы того для любого другого, но для Саши... блять, если эта логика работает.

— Всем выйти, — объявляю я отрывистым тоном.

Юрий и Виктор кивают, прежде чем подчиниться. Максим хмурит брови, но Юрий тащит его за собой.

Саша смотрит на меня, или, скорее, смотрит, прежде чем опускает голову и начинает идти за ними.

— Не ты, Саша.

Она останавливается на месте, ее плечи напрягаются.

Как только дверь закрывается, она смотрит на меня, но не говорит ни слова.

— Иди сюда.

— Я не твоя собака.

— Я сказал, иди сюда.

Она практически топает в мою сторону, и я сопротивляюсь желанию улыбнуться. Ее огонь чертовски возбуждает, и у меня возникает искушение завладеть этим огнем и держать его в клетке, где доступ к нему есть только у меня.

Когда она оказывается в пределах досягаемости, я хватаю ее за запястье и тяну вперед так, что она ударяется о мое плечо и оказывается зажатой между моих ног.

Она отступает, но не может вырваться, так как я обхватываю ее за талию.

— Что ты делаешь? — ее испуганные глаза летят к двери. —  Любой может войти.

— Не без моего разрешения.

Я вдыхаю ее запах — мыло и нотки... духов.

— Ты была с моей сестрой? —  спрашиваю я.

Ее глаза расширяются.

— Откуда ты это знаешь?

— От тебя пахнет ею.

— О, точно. Мы ели вместе. Я убедила ее позавтракать на балконе. Но не обед и не ужин. Я решила, что это слишком много для одного дня.

— Карина выходила на балкон?

— Да, и у меня даже есть селфи, чтобы доказать это.

— Селфи, — повторяю я. — Не слишком ли ты уютно устроилась?

— Она одинока и хочет друзей. Я понимаю ее чувства, поэтому пытаюсь помочь. Разве в этом есть что-то плохое?

— Твой тон голоса, для начала.

— Ну, мне жаль, что я недостаточно роботизирована, чтобы тебе понравиться.

Я протягиваю руку и поглаживаю подушечку ее нижней губы.

— Этот рот так и просится, чтобы его трахнули.

— Ты… — ее горячее дыхание пробегает по моей коже.—  Ты сказал, что не будешь меня трахать, пока я тебе что-нибудь не дам.

— Может быть, я передумал. —  Мой палец гладит кожу взад-вперед, взад-вперед, заставляя ее захлебываться воздухом. — Тебе определенно нужно быть востребованной, чтобы ты перестала выставлять себя напоказ.

— Я не выставляю себя напоказ... — она прерывается, когда я ввожу большой палец ей в рот.

Сначала она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, ее губы пульсируют на моей коже в течение нескольких секунд, но затем она начинает неуверенно водить языком по моему пальцу.

— Делай это правильно, — приказываю я, продвигая палец дальше к ее языку. — Соси так, как будто ты это серьезно.

Ее глаза, цвета живого леса, не отрываются от моих, пока она лижет и сосет, ее решимость лопается по швам.

Я почти представляю, как эти губы обхватывают мой член, что является чертовски плохой идеей, потому что он вот-вот вырвется из моих штанов.

Чем с большим энтузиазмом она сосет, тем ближе я к тому, чтобы кончить, как подросток.

Я выдергиваю палец.

 — На колени.

— Что...?

— Я сказал, встань на колени, блять, Саша.

Ее губы раздвигаются, но она медленно встает на место, и делает это так естественно, что я становлюсь еще тверже.

Хотя Саша может казаться неопытной, она покорная. Иногда может вести себя как грубиянка, но она точно знает, когда нужно отстраниться и сделать то, о чем ее просят.

Ее глаза следят за моими руками, пока я не спеша расстегиваю ремень, а затем брюки.

— Ты не выполняла приказы, Саша, и за это должна быть наказана.

— Что... — она сглатывает, все еще не отрывая взгляда от моих рук. —  Какие приказы?

— Я сказала тебе перестать быть такой дружелюбной, не так ли?

— Но я не была.

— А как насчет Максима?

— Он... мой друг.

— Он никто.

Она открывает рот, но слов не вырывается, когда я освобождаю свой член и обматываю ремень вокруг ее шеи, чтобы притянуть ее вперед.

Я бью членом по ее губам, и она подчиняется, открывая рот как можно шире. Я прохожу весь путь до задней стенки ее горла, но все равно не вхожу в нее на всю длину.

Саша задыхается, ее бледная кожа становится красной, а на шее проступают вены. Я держу член на месте, но она не сопротивляется и не отталкивает меня.

Однако она смотрит мне в глаза. Даже когда ее глаза наполняются слезами, которые текут по ее щекам.

Это почти как если бы она... доверяла мне.

Блять. Я последний мужчина, которому она должна доверять.

Я вытаскиваю его, и она сплевывает и глубоко вдыхает, прежде чем я снова вхожу в нее. Я использую ее язык для трения и трахаю ее рот.

Нет, на самом деле я трахаю ее горло.

Мой ремень на ее шее держит ее, как сосуд для моего удовольствия. Как бы далеко или сильно я ни заходил, она не пытается сопротивляться.

Даже когда я набираю ритм и трахаю ее рот так, будто наказываю ее. Даже когда слюна, слезы и сперма покрывают ее лицо, и она превращается в картину моего собственного изготовления.

— Ты такая хорошая девочка, —  ворчу я, приближаясь к своему пику.

Она ползет чуть дальше в мою сторону и открывает рот шире, как будто ей нравится этот комплимент.

— Ты так хорошо принимаешь меня. Эти милые маленькие губки созданы для моего члена, Solnyshko.

Ее глаза светлеют, и я ухмыляюсь.

— Тебе нравится, когда я так тебя называю, правда, Solnyshko?

Она не отвечает словами, но пытается лизнуть мой член, создавая дополнительное трение, которое доводит меня до предела.

Я не из тех, кто обычно быстро кончает, но с членом во рту Саши я достигаю рекорда. Это все еще больше времени, чем кто-либо другой мог бы выдержать, особенно кто-то, кто выглядит таким невинным и наивным, как она.

Я кончаю ей в горло, и она пытается проглотить как можно больше, не отрывая взгляда от меня.

Моя.

Эта женщина, блять, вся моя.

Когда я выхожу, часть моей спермы украшает ее губы и подбородок, и она слизывает их,