Элла Джеймс - Гензель

— Я нанимал дизайнера, он здесь многое изменил, — говорит он, и его пальцы переплетаются с моими.

— Да, все выглядит по-другому, — отвечаю я.

Я могу сказать и больше о том, что нас окружает, но когда я стою здесь с ним, кажется, что мозг перестал соображать, там нет ни одной чертовой мысли. В данный момент, я хочу увидеть только мою камеру пыток, где меня истязали. А потом быстро выбраться отсюда, но я не могу передать это словами.

Конечно, он не может знать, о чем я думаю. Не понимает, чего я хочу в данную секунду, но пока мы идем по коридору, чувствую, что он не отводит от меня обеспокоенного взгляда.

— С того момента, как приобрел дом, я приводил сюда еще двух человек.

Мои ноги будто врастают в землю, я замираю.

— Правда?

Он кивает.

— Женщин.

Мое сердце трепещет в горле.

— И как их зовут?

— Мишель Литлберд и Хайди Смит. Мы знали их как Белоснежку и Рапунцель.

Я напряженно выдыхаю. Не Шелли.

— Когда?

Он крепче стискивает мою руку, и мы продолжаем идти.

— Мишель изъявила желание прийти сюда, как только я купил этот дом. Она работает в заповеднике к северу отсюда. Хайди захотела навестить дом в прошлом году. Она приехала с мужем.

— Боже. — Это все так ужасно, отвратительно даже вспоминать о нашем пленении, когда я думаю о других. Я пытаюсь вернуться в тот день, когда мы были спасены, чтобы сравнить, кто был в более угнетенном состоянии. Но если быть предельно честной, то я не помню.

Бедро Люка легко задевает мое, и тепло его тела передается мне. Но, к сожалению, оно быстро исчезает. Единственная часть меня, которая наполнена теплом — рука в ладони Люка.

Мы проходим мимо окон. Я узнаю их. Сейчас занавески изменились, они тонкие и невесомые, словно самая нежнейший паутинка, материал напоминает органзу, сквозь них я могу разглядеть горные вершины за окном через стекло, но вы не можете изменить всего: длину, ширину и высоту стен. Я помню все, вплоть до мельчайших деталей. Я оглядываюсь в поисках факелов, но нахожу лишь настенные светильники, и опять начинаю делать свои дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.

Он, скорее всего, заметил. Потому что я прячу от него взгляд, но его рука крепко стискивает мою.

Я пытаюсь вспомнить, как выглядели двери. Мы еще не подошли к ним, но думаю, скоро уже будем около них. Я думаю, что они высокие, достигают потолка.

— Они тоже хотели посмотреть на свои комнаты, — продолжает говорить Люк.

Он пытается поддерживать диалог. Чтобы облегчить мое состояние, вселить в меня больше комфорта. Я чувствую, как напряжены его плечи. Чувствую, как это все нелепо, зачем я зашла, зачем приехала? Сейчас мы здесь, в том месте, где нас пытали, унижали, и мы больше не мужчина и женщина, мы пленники этого места, пленники умершей психопатки. Мы оба… ее жертвы.

Как бы я хотела, чтобы он не затевал этого разговора. Как бы хотела сейчас отмотать немного назад и признаться ему в своих чувствах. Перед тем как войти в этот злосчастный коридор, я чувствовала в себе смелость. Я хотела рискнуть. А сейчас… нет. Сейчас я могу только считать вдохи и выдохи, и с ужасом ждать, когда приблизимся к дверям. Большим, высоким деревянным дверям с медными кнопочками. Небольшая кнопочная панель должна быть рядом, справа от двери. Я помню эти кнопочные панельки.

Боже.

Когда я возвращаюсь в реальность, Гензель продолжает что-то говорить, но моя голова перегружена мыслями. Рука стала ледяной, ноги — холоднее арктического льда. С каждым шагом колени слабеют, мы прошли две двери, осталось еще три.

Я не могу сделать ни шагу.

Он скользит по мне взглядом.

Слезы наполняют мои глаза. Они обжигают. Потолок слегка кренится, и я начинаю бороться с собой, наполняя легкие кислородом.

— Гензель? — неправильное имя. Тот же взгляд. Даже когда он стискивает мою руку, не могу думать здраво. — Прости, прости, — кричу я диким воплем. — Я просто… — я смотрю в противоположную сторону, когда мое горло будто стягивает удавкой. — Это сложнее, чем я думала. — Слезы скользят по моему лицу, катятся по щекам.

У меня есть время подумать, я точно понимаю, что растеряна. Остальные тоже осматривали комнаты. Почему я просто не могу сделать как они, просто пойти и посмотреть на нее…

Я чувствую руки на своем лице. Его глаза смотрят в мои. Он крепко обнимает меня, и я понимаю, что мы бежим к выходу. Я думаю, как глупо выгляжу, убегая отсюда, и удивляюсь своей слабостью. Чувствую, как сердце бешено стучит в груди. Колени подгибаются, и я оседаю на пол.

Подойдя к входной двери, мое стучащее сердце немного успокаивается. Когда мы почти подходим к ней, я открываю глаза.

Он выглядит злым. Обеспокоенным.

Я не могу понять почему, не могу тонко чувствовать его. Он выгладит таким же обеспокоенным, как и я.

— Люк, я порядке.

Его глаза находят мои.

— Ты можешь опустить меня. Мне просто необходима… секундочка, сейчас все будет хорошо.

Сильнее стиснув мою руку, он качает головой.

— Тебе нужно уйти, прямо сейчас.

— Я не могу, — я хватаю его бицепс, пытаясь показать свою решительность. — Я должна увидеть свою комнату. Это просто… сейчас же там все по-другому? — я должна увидеть что-нибудь в этом доме, чего не видела ранее, что не могла бы узнать так просто. Я отлично помню декоративные образы короны, которые лепкой нанесены на стены, эти большие окна, кнопочные панельки рядом с дверями. Я даже помню, как ощущается здесь воздух. Именно это и тянет меня назад в прошлое. И от его присутствия мне не становится легче, он мне не помогает. Может, одной мне было бы легче.

— Мне так жаль, — раздается его шепот.

— Из-за образа лепной короны на стенах? — я слабо улыбаюсь, шутя не к месту. — Пожалуйста, не нужно так волноваться. — Я серьезным взглядом смотрю на него и удобно устраиваюсь в его руках. — Мне правда необходимо увидеть свою комнату, мы можем сделать это прямо сейчас.

Покачав головой, он ставит меня на ноги и разворачивает. Мы мчимся вперед, я пытаюсь подстроиться к его широким шагам. Он быстро огибает книжный шкаф, кофейный столик, который своей полированной поверхностью усиливает солнечные блики в комнате, растения, на чьих листах отражаются яркие солнечные лучи. Мы подходим к левой части комнаты, она намного шире, чем та, которая ведет в зал, я чувствую нежный аромат лимона.

Думаю, это кухня. Я помню передачу, которую показывали после нашего спасения.

Еще пару шагов, и я точно понимаю, что нахожусь на кухне. Я вскользь провожу ногтями по его шее, потому что он двигается настолько быстро, что я почти не успеваю за ним. Интерьер комнаты выполнен в черных и белых тонах, замечаю развешенные на стенах черно-белые фотографии. На одной из них образ рук. От этого фото в груди разливается тепло.