Заставь меня остаться - Юлия Гауф

Глава 50

— Я буду нежен.

— Будь, — шепнула я.

Одна ладонь Марата накрыла мой чуть округлившийся живот. Вторая раздвинула мои ноги, и я почувствовала его на лобке, а затем на клиторе. Ведет ребром ладони, раздвигает складочки, размазывает влагу.

Я готова, мне не нужна прелюдия.

Даже не верится, что когда-то я была почти фригидной. Или не почти, а абсолютно точно была. С Мишей мне было либо никак, либо больно. С Маратом в первое время тоже, но как только испытала с ним оргазм, как только насладилась этим наркотиком под названием «близость», так и потеряла голову.

Сейчас мы оба ведем себя как безголовые. Я на подоконнике, раздеться успели когда окна еще не были зашторены. Возможно, нас кто-то увидел. Кто-то из людей, живущих в доме напротив — какой-нибудь изголодавшийся по сексу айтишник, или невинная девушка, или старушка, решившая что я проститутка и бесстыдница, или даже ребенок.

Плевать.

— Давай уже, — обхватила Марата ногами, заставляя вбиться в мое тело.

Хохотнул от моего пришпоривающего движения пятками в его ягодицы. Хочу жестко, быстро, мне нужен животный секс! Нужен!

Горячая головка у входа, я всхлипываю. Картинки перед глазами из немецкого порно: я буквально вижу как член вклинивается в меня, расширяет для себя, входит. Представляю вены, подобравшуюся мошонку и жадно сглатываю. Хочу, хочу, хочу! Но, черт, как же он медленно и осторожно действует!

— Т-ш-ш-ш, я тоже хочу, но давай будем осторожнее… вот так, да-а-а, чувствуешь меня? Чувствуешь? — Марат хрипло прошептал мне эти слова, войдя полностью. — Такая горячая… ч-ч-черт, Алька, трахать тебя и трахать!

— Трахай, — облизнула губы так, как раньше никогда бы не решилась — развратно, порнушно. И подалась бедрами навстречу. Вернее, попыталась, но Марат держит крепко, фиксирует, чтобы я оставалась на месте.

— Ебать буду потом, надеюсь. А сейчас только так, — его руки на моих бедрах, я чувствую, подрагивают от напряжения.

Марат осторожен. Двигается во мне так, словно я хрустальная. Больше не входит на всю длину, только на половину. Мне мало этого, ему тоже, основное наслаждение — в глазах. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Даже не целуемся, лишь бы смотреть, видеть похоть, что плещется в нас обоих, тонуть в ней.

Марат глубоко вдохнул воздух, пахнущий сексом, зажмурился на секунду, и снова посмотрел в мои глаза, жадно ловя в них отклик. Вышел почти полностью, во мне только головка его члена, двигается он быстро, ласкает вход в лоно, и… это офигенно хорошо!

— Боже, — я тоже дышу сексом, дышу нами, держу Марата крепко, и наслаждаюсь нашей осторожной близостью.

Влаги много, она стекает по промежности на подоконник. Ноги немного сводит, спина подмерзает от прохлады окна, и я жмусь к горячему, раскаленному мужчине.

Но он оставил меня. Оторвался, вышел, и я всхлипнула обиженно — как так? Почему? Куда, блин? Даже поймать хотела, и вернуть туда, где ему сейчас самое место.

— Охренительные какие, Аль, — губы Марата накрыли сосок.

Втянул его в свой горячий рот, нежно перекатывая горошинку. И я смотрю. Изнемогаю от неутоленного желания, но оторваться от этого зрелища не могу — очень оно реальное и эротичное. Моя кожа в пупырышках, мурашками пошла, местами в розовых пятнах, как всегда бывает во время секса. Соски потемнели. А на моей груди губы любимого человека — ласкают, упиваются. Делают мне хорошо. Марат и сам урчит как кот, откровенно наслаждается моим телом, и это заводит еще сильнее — такая мужская тяга, голод.

Марат приласкал мою грудь, и накрыл её ладонями, не в силах оставить. Я смотрю вниз, продолжая сидеть как сидела. Марат спустился быстрыми, будто для проформы, влажными поцелуями ниже, и прижался нежным и долгим поцелуем к моему животу. А затем сразу же нашел губами мой клитор.

— Марат, Мар-р… ах, — выкрикиваю что-то невнятное, чувствую, смотрю на его голову между моих ног, и понимаю, почему мужчины так любят смотреть на секс во всех подробностях — это усиливает возбуждение.

И это нужно видеть, не только чувствовать: язык, губы, собирающие влагу, и терзающие мою пульсирующую плоть. Смотрю урывками, мне слишком хорошо, и иногда я теряюсь в ощущениях от того, как быстро и остро Марат бьет языком по моему клитору, а затем опускается еще ниже, и трахает меня — языком, пальцами, а потом нежно проходится по складочкам, и снова высекает из меня ошеломительный экстаз. Его самого это заводит. Для Марата это не повинность, ему нравится мой вкус, и это еще плюс сто к накрывающему меня оргазму.

Я уже ничего не вижу. Не понимаю, открыты или закрыты мои глаза. Чувствую, как Марат снова входит в меня членом, ощущаю его напряженное тело: я мягкая, а он твердый, и этот контраст еще сильнее зажигает меня. Меня сейчас вообще всё зажигает — он, я, звуки, движения, фантазии. Абсолютно всё.

Трахает. Мягко вбивается в меня членом, а мой оргазм всё длится, и длится. Так вот ты какой — множественный оргазм? Чувствую, как Марату хочется большего, быть жестче, грубее, да и мне тоже, но я больше не рвусь из его хватки, чтобы насадиться на его член полнее. Мне сейчас офигенно.

— Красиво кончаешь, — слышу хриплый голос, а затем снова чувствую его губы между моих ног.

И продолжаю кончать. Боже, сколько это может длиться? Уже почти невыносимо, хочется и сбежать от него, прекратить это, и остаться — оргазм же не может убить, пусть даже и такой длительный.

Губы сменяет член. Снова во мне. Марат двигается, постанывает, прижимается к моим губам своими. Едва ли мы целуемся — мы лижемся, сплетаемся языками, и Марат опять, как одержимый, отстраняется, чтобы втянуть в свой рот мой клитор, поцеловать меня внизу по-французски.

Я сейчас в обморок упаду. Интересно, Марат заметит, или продолжит меня трахать? Кошмар, но эта мысль о бессознательной мне и Марате меня тоже заводит до хриплых сорванных стонов.

— Хватит! Марат, я не могу больше, — всхлипнула, кусая губы.

Он снял меня с подоконника, поднял, снова насадив на себя, и в три глубоких, резковатых движения кончил, глухо постанывая и изливаясь в меня.

Мы застыли так: во мне его член, руки Марата держат меня за бедра, мы оба дышим как марафонцы — горячие, потные. Застыли, не знаю на какое время. А затем очнулись.

Марат усадил меня на