Цена измены. Вернуть жену - Юлия Валериевна Рябинина

в огне. Я задыхалась. Хватала воздух ртом, но вместо свежего, спасительного глотка, мне в рот попадало пламя.

Я металась. Я не видела выход. Все смешалось. Пол. Потолок. Все как будто закрутилось в головокружительном калейдоскопе. Я поняла, что мне не выбраться упала на колени и закрыв голову руками: закричала…

– Ася, – кто-то тряс меня за плечи. Хотя нет никто-то по голосу я сразу узнала Германа, он будто гром средь голубого неба прогремел в моем подсознании. Я тут же открыла глаза:

– Что? – сердце в груди чуть ли не выскакивало.

Я смотрела в тревожное лицо мужчины.

До что же с ним опять не так?! Возмутилась.

Но как только приняла сидячее положение сразу почувствовала головокружение и упала обратно на подушку.

– Черт! Что со мной? – прикрывая глаза, забормотала.

– У тебя жар, Ася. Я вызвал скорою, – засуетился возле меня мужчина.

– Жар? – вскинула брови, не открывая глаз. – Я не чувствую никакого жара. У меня ничего не болит.

Только проговорила, как легкие полоснула дикая боль. Грудная клетка налилась тяжестью.

– Ася, что? – обнял лицо ладонями Герман, когда схватилась ладонями за ребра.

– Не знаю, все болит. Все горит! – стону.

– Да твою мать! – прогремел рев мужчины. – Где это корыто? Провалилось что ли?

Скорая приехала спустя полчаса. Мне кажется все это время я медленно умирала, корчась в нечеловеческих муках. Но самое страшное, что за этим всем наблюдал Герман. Мне кажется мужчина в это время умирал вместе со мной. Хоть и не показывал это. Но его мучения были видны невооруженным глазом и даже мне в моем состоянии.

– Я не хочу в больницу, – бормочу под нос и кутаюсь в одеяло.

Как только врач сказал, что меня заберут с собой меня тут же накрыла паника. Ассоциации с больницей у меня еще те…

– Но и дома мы вс не можем оставить. Я не буду на себя брать такую ответственность. Тем более вы беременны!

В тоне врача звучит возмущение.

– Да, поедет она куда надо. Ты не кипятись, – одергивает врача Герман, строго смотрит на меня. – Вставай. Собирайся.

Я смотрю на него глазами полными досады. Ну, что за человек.

– Мне нечего собирать. У меня ничего нет, – откидываю одеяло, сажусь на кровати.

– Тем лучше, быстрее соберешься.

Я только открыла рот, чтобы возразить ему, хоть у меня и не было сил, но и оставлять за ним последнее слово не хотела. Когда вдруг уловила боковым зрением, как за нашей перепалкой с любопытством наблюдает врач, закрыла рот и поджав губы, поплелась в ванну.

Меня загрузили в скорую, при чем что было странно не спросили с меня ни паспорта ни полиса, но задавать лишних вопросов не стала, ведь если попросят ни того ни другого у меня нет.

Я конечно догадывалась, что с ними обо всем договорился Герман, но куда без него теперь. Глянула в окно. За скорой, не отставая ехал черный джип. Весь образ водителя был крайне собран, но не менее насторожен. В скором времени, меня сморило. Видимо укол который мне сделали для понижения температуры начал действовать и я поглубже закуталась в куртку, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза.

– Эй, приехали. Пора просыпаться, – кто-то потряс меня за плечо, распахнула глаза. Заозиралась по сторонам.

– Где мы? – получилось немного эмоционально на повышенном тоне, когда увидела на двери надпись “КРАСНАЯ ЗОНА”, большими буквами.

– В приемном отделении. Для начала легкие проверим, а потом уже решим, куда вас направлять.

Направили меня в бокс, а точнее в палату для Вип больных. Герман постарался.

После того, как посмотрели мои легкие и взяли кровь, по результатам анализов оказалось, что у меня вирусная инфекция. Но домой не отпустили, но я уже и не настаивала, потому как понимала, что страх от того что меня смогут найти, минимальный. Да и вряд ли меня кто-то сможет найти в районной больнице.

– Вот, возьми, – протягивает мне сотовый телефон Герман. – Я тебе забил тут свой номер телефон, если вдруг что-то понадобится смело звони. Если вдруг почувствуешь себя плохо – звони. Если кто будет обижать – звони. Если вдруг..

– Я уже поняла, – перебила его и забрав у него гаджет сунула в карман.

– Хорошо, – буркнул мужчина, прищурив глаза посмотрел на меня пристально. – И не вздумай куда нибудь уйти. Ты же понимаешь, что это не в твоих интересах.

Поджала губы, сложила руки на груди, насупилась:

– Что ты со мной как с неразумным дитем разговариваешь? Я могу о себе позаботиться. Ты не поверишь, но как-то двадцать девять лет я без тебя прожила и дальше смогу.

– Уже вряд ли, – хмыкает Герман и не дожидаясь моей реакции притягивает к себе сжимая в кольце рук, обездвиживает. – В твоей жизни не было меня ты права, но теперь я появился, а это значит, что уже как было раньше не будет. Прими это, роднуль.

Легкий поцелуй обжигает лоб. Объятия становятся теснее, плотнее, мне трудно дышать.

– И не советую тебе сопротивляться, уже бесполезно. Так что, – неожиданно меня выпускают и я тут же делаю шаг назад. Хватаюсь за железную грядушку, делаю рваный вдох, – подумай, что тебе может пригодиться за это время, я постараюсь в ближайшее время все привезти.

Я внимаю его слова с запозданием. Мозг отказывается работать в таком скоростном режиме, он хочет спать, и я вместе с ним. Поэтому сейчас для меня, и я это четко сознаю, самый лучший вариант согласиться со всем что говорит Герман, только бы избавиться от него побыстрее.

Мужчине пришлась по душе моя покорность и он дав мне еще пару советов, что я должна делать, ретировался оставив меня одну.

Устало присела на край кровати, вытащила гаджет.