Дейрдре Перселл - Последнее лето в Аркадии

— Ты точно не очень расстроилась? — Фредерик все-таки встал. Я обернулась. Его лицо было обеспокоенным. — Хочешь, я удалю это сообщение?

— Нет, не стоит. Как ты и сказал, оно предназначалось не мне. — Я медленно дошла до двери, открыла ее и снова обернулась. — До завтра, Фредерик.

Я доковыляла до второго этажа, заперлась в ванной. Там меня вывернуло наизнанку. Картофельная запеканка полетела в унитаз.

Помощница прислала моему мужу послание, в котором была только фотография. На снимке не было ни лица, ни тела, только крупный план двух полных грудей в распахнутой блузке. Между ключицами помещался серебряный кулон от Алана Ардиффа, который я выбрала в качестве подарка для Сьюзен по поводу дня ее рождения. В нижней части фотографии находились пять слов, не оставлявших места сомнениям:

«Твои крошки скучают по тебе».

Глава 25

Конец отпуска я еле пережила. Джерри уехал домой, чтобы поскорее включиться в работу, мой Рики улетел в Японию на чемпионат, мы с Тесс остались вдвоем. Порой роскошный особняк напоминал мне унылый морг, лишенный жизни. Всего двое взрослых с кучкой детей в огромном строении. Вы спросите, почему я говорю «двое»? При всем желании я не могла относиться к Ярсо как к одному из нас. Просто не могла, и все. Здравый смысл подсказывал, что моя неприязнь к американцу ничем не обоснована. И все-таки такое со мной случилось впервые — обычно я обожаю толпу и заранее люблю каждого попутчика.

Сначала я объясняла свое раздражение на Ярсо тем, что мои старшенькие ходили за ним как приклеенные, распушив перышки. Они словно влюбились! В наше неспокойное время, когда никто не запрещает мужчинам за сорок и даже за пятьдесят крутить романы с нимфетками, за молодежью нужен глаз да глаз. И все же, как бы пристально я ни следила за американцем, пытаясь углядеть в его поведении намек на интерес к Кэрол и Эллис, он ни разу не оступился. Он общался с ними приветливо, разговаривал ровно, ни одну не выделял и никогда не разглядывал их исподтишка. В конечном счете мои девочки решили, что он слишком для них скучен, и принялись строить глазки французским и немецким мальчишкам на пляже. И надо отдать Ярсо должное: к Томми он тоже относился хорошо.

Я не переставала копаться в себе, пытаясь отыскать причины неприязни. Может, спрашивала я себя, мне просто завидно, что американец сразу же обратил внимание на подтянутую Тесс и не заинтересовался такой толстухой, как я? Или я ревновала Тесс к Ярсо, поскольку она проводила с ним больше времени, чем со мной?

Помню, как-то янки отлучился в Пиренеи по каким-то своим делам, а Тесс осталась. Мы мило общались, но я видела, что подруга не может дождаться возвращения своего Фредди.

Да, возможно, я и ревновала. Глупо, по-детски, но ничего не могла с собой поделать. Конечно, я старалась общаться с Ярсо ровно, по-приятельски, но даже сама слышала, как фальшив мой дружеский тон, чувствовала, как от улыбки ноют скулы. Я честно пыталась побороть неприязнь, но не могла.

К концу отпуска я была выжата как лимон, потому что устала притворяться. Мне хотелось бежать куда-нибудь, хоть ненадолго! Помню, в один из последних дней я уговаривала Китти:

— Поехали в Андорру! На целые сутки. Скупим все, на что ляжет глаз. Там же зона беспошлинной торговли, рай для шопоголика. Мы купим тебе самые лучшие ролики, какие сможем найти. И часики «Гуччи». Что скажешь, детка?

— Нет, мамуля. Спасибо, но нет. Скажешь тоже, «Гуччи». Они нравились мне год назад, мода давно сменилась. — Китти редко зовет меня «мамуля», и это всегда означает, что от нее нужно отстать.

Китти явно увлеклась Джеком, я это видела. Она стала более скрытной, хихикала, когда он что-то рассказывал ей на ухо, но умолкала при моем появлении. Я радовалась за нее и немного завидовала. Хоть кто-то получал удовольствие от нашего отпуска!

Кстати, мне нравилось, что дочь увлеклась Джеком. Он хороший парень — неплохой выбор для первой влюбленности. Конечно, он доставляет матери и отчиму немало проблем, но у его трудного характера есть причина. Не у каждого юноши нет отца, правда? А потом у мамы появляется другой мужчина, быстро становится ее мужем и устанавливает в семье свои порядки. Да еще этот переезд из родного дома в новый, совершенно незнакомый. Конечно, «Аркадия» прекрасна, но ведь жизнь Джека начиналась не в ее стенах. Парень был вынужден сменить школу и растерял друзей.

Что касается остальных детей, то в Коллиуре многие из них уже успели обзавестись новыми знакомствами и чувствовали себя вполне комфортно. Наша Патриция общалась с семьей из Дании, в которой были две чудесные двойняшки. Даже Томми исхитрился как-то познакомиться с местной девочкой, Мэри-Клер, которой было восемь, и она совершенно не считала его странным. Может, причина была в том, что Том не владел французским, а она знала всего несколько слов по-английски? Они встретились на детской площадке у пляжа, где Мэри-Клер играла в деревянном домике с сестрой. Девочка предложила Тому сыграть роль папы, и в тот же вечер парень заявил, что ужинать будет в семье новой подружки.

Я же откровенно скучала. К концу отпуска даже пожалела, что отказалась лететь с мужем в Японию. Мы, конечно, созванивались, но связь почему-то была поганой — иногда я не разбирала практически ни слова из того, что говорил Рики. Затем мы нашли в Коллиуре спортивный бар, где транслировались матчи, проходившие в Японии. Комментатор говорил на французском, так что разобрать ничего не удавалось. Во время матча Ирландия — Саудовская Аравия камера, представляете, выхватила в огромной толпе ирландских болельщиков моего Рики с компанией! Они держали над головой зелено-бело-золотой флаг с надписью «Моктон». Это название местного клуба. Они так восторженно вопили, словно это был лучший день их жизни, и я снова пожалела, что не поехала в Японию.

Короче, мне не терпелось вернуться домой. Тоска по любимому мужу и скука взяли свое.

Ирландия встретила нас неласково. В прогнозах погоды говорили, что страну ждет самое ненастное лето с 1985 года. Дождь, дождь и еще раз дождь. Люди сновали по улицам с зонтами или в дождевиках, и со стороны казалось, будто весь мир готовится ко вселенскому потопу. А видели бы вы, во что превратилась ферма Рики! Ужас! Все вокруг развезло, скот приходилось постоянно держать в загонах, несчастные лошади страдали без выездки. А что было делать? Они бы по колено увязли в грязи. А что стало с моим чудесным садом, для которого был куплен фонтан! Настоящая каша! Лошадка Патриции, Шетланд, каким-то образом выбралась из стойла, забрела в сад и обратила его в месиво из рыжей земляной жижи и остатков цветов. Что за проклятый климат!