Наталия Гуревич - Осенний Донжуан

Тревога сквозь сон толкнула Катю в грудь. Катя открыла глаза и посмотрела на часы - начало десятого. Вчера она до половины третьего ждала Полину, но та не явилась и до сих пор. Катя с неудовольствием посмотрела на пустую Полинину постель и встала.

Комната огласилась звуками воскресной телепрограммы: какие-то неизвестные Кате люди рассказывали бодрой журналистке, как они достигли своей нереальной известности. Катя сварила кофе и села перед телевизором восполнять пробелы в эрудиции.

От этого занятия ее отвлек телефонный звонок. Уверенная, что звонок от Полины, Катя сняла трубку, сказала:

- Алло! - и задохнулась.

Голос Варяга на том конце провода спросил:

- Катя? - и настойчивее: - Катя? - и совсем настойчиво: - Что же ты молчишь, это ведь ты. Отвечай, раз попалась.

Катя осторожно вернула трубку на рычаг, и та расплавленно стекла по аппарату. Через несколько секунд телефон зазвонил вновь.

- Никого нет дома! - сказала ему Катя бесцветным голосом автоответчика.

Обманутый телефон замолчал. Катя кое-как досмотрела передачу из цикла «Неизвестные звезды», и наверное, голова ее лопнула бы от напряжения и страха, если бы Полина не соизволила вернуться домой. Катя выскочила в прихожую встречать ее.

Утомленно упираясь рукой в стену, другой рукой Полина расшнуровывала башмачок. Вчерашние кудри падали ей на лицо и мешали, но она не убирала их. Справившись с обувью, Полина приладила плащ на крючок вешалки, ногой отбросила с прохода сумочку и потянулась, забирая волосы назад и сводя локти надо лбом. После чего она сказала Кате:

- Привет! - прошла в комнату и уселась в любимое кресло.

- Сварить кофе? - деловито осведомилась Катя.

Полина кивнула и потянулась за сигаретой. Катя тоже кивнула и отправилась в кухню. Только она приготовила кофе, принесла его в комнату, разлила по чашкам, села напротив Полины и приготовилась задать вопрос, чтобы потом как-нибудь ненароком ввернуть информацию про звонок Варяга, как в дверь зазвонили и застучали. Дамы воззрились друг на друга.

«Иван?!» - думала Полина.

«Володя?!!» - думала Катя.

Гость не унимался.

- Не открывай! - шепнула Катя.

- Дверь не выдержит, - так же шепотом ответила Полина и побежала открывать.

- Привет! - радостно сказал Варяг. Не задерживаясь в прихожей, он прошел в комнату. - Собирайся, Катюша, домой поедем, - сообщил он самым будничным тоном и спросил, оглядев комнату: - Тут есть твои вещи?

Приросшая к кровати Катя медленно покачала головой: дескать, нету вещей.

- Может, хоть кофейку попьешь? - с тыла вмешалась Полина.

- Дома попьем, - не оборачиваясь, сказал Варяг.

Он подошел к Кате и замер над ней. Она возвела на него глаза, в которых испуг переплелся с ожиданием, как нити в макраме.

- Катя, пожалуйста, поедем домой, - негромко сказал Варяг. - Ты мне там очень нужна. - И протянул ей руку.

И, стало быть, исполнилось ожидание Кати. Муж, как какой-нибудь Тристан, примчался за ней; как какой-нибудь Ромео, он молит о счастье, которое только она может дать; как какой-нибудь Грей, он готов увезти и защитить ее… Столько романтики в одно утро, такое потрясение!

Катя вложила ладонь в руку мужа, и Варяг увел ее, не забыв попрощаться с Полиной.

Оставшись одна, Полина села пить остывший кофе. Ее мысли, пометавшись от Варяга к Кате и от Кати к Варягу, естественным образом успокоились, как успокаивается раскачавшаяся от борта к борту в ванной вода. И успокоившись, мысли Полины приняли такой же застойный характер - встали, заполнив голову нейтральной прозрачностью, слегка хлористой на вкус.

Ощущая тихое покачивание под черепом, Полина допила кофе, стянула платье и забралась в прохладную постель, с вечера приготовленную Катей.

Чуче с вечера было не до сна. Задуманное мероприятие поражало воображение интеллектуальным размахом и психологической динамикой. Чуча долго не могла заснуть, прокручивая в голове цепочку загадок, отвечая на которые гостьи мало-помалу придут к потрясающей главной отгадке.

Кстати, гостьи без воодушевления восприняли информацию о девичнике Чучи. Каждая приглашенная попыталась увильнуть, но только Кате и Ларисе это удалось - потому что у них были действительно уважительные причины: Лариса лежала в больнице, а до Кати Чуча не дозвонилась. Остальные дамы после непродолжительных, но ярких Чучиных тирад покорно склонили головы и обещались придти.

По первоначальному замыслу апофеозом девичника должно было стать явление Нелюдина. Но Нелюдин категорически отказался являться, сославшись нà отсутствие у него белого коня. Он вообще не оставил своего скептицизма по поводу своевременности подобной вечеринки и всю субботу употребил на то, чтобы отговорить Чучу от девичника. Но чем изощреннее становились аргументы жениха, тем яростнее возражала невеста. Поздно вечером Нелюбов уехал от нее сильно раздосадованный, и если бы они заранее не договорились, что эту ночь он проведет у себя, Чуча могла бы даже подумать, будто состоялась их первая ссора. Но все происходило по заранее установленному плану, поэтому Чуча много об обстоятельствах отъезда Нелюбов не думала, а полностью сосредоточилась на предстоящем приеме.

Все должно быть идеально. Она прикинула, как переменить положение мебели, чтобы, когда гостьи рассядутся, между ними соблюдалась бы некоторая дистанция, но в то же время сохранялась бы общая картина компанейского единения. Прикинула и меню. Решила, что предпочтение надо отдать изысканной простоте: вареные яйца с майонезом и зеленым луком, тосты с ломтиками помидора, маслины и сыр на шпажках. Из выпивки - пара литров вина, больше не надо, а то до разгадки дело не дойдет, да и на работу всем в понедельник… Оно, кстати, и дешевле выйдет. Но все остальное время ушло на разработку сценария. В процентном соотношении размышления о нем составили не менее девяноста пяти процентов от общего времени приготовлений к девичнику, из них едва ли треть была потрачена на придумывание, кому когда вступать, что говорить и как добиться, чтобы гостьи догадались сказать именно то, чего от них ждет Чуча. В остальное время счастливая невеста думала о том, как поразятся подруги известию о ее замужестве и в особенности о персоне жениха. Поразятся тем сильнее, что к моменту оглашения имени все уже будут знать: на Чуче женится самый завидный мужчина на свете.

Она была так увлечена этим предстоящим событием, что не обратила внимания на дурные предзнаменования. Во-первых, сам Нелюбов, когда Чуча принималась делиться с ним концепцией девичника и рождающимися заготовками для него, - сам Нелюбов выносил услышанному грубые вердикты («дурацкая затея», «идиотская постановка вопроса», «утренник для умственно продвинутых дебилов»). Во-вторых, судя по телефонным разговорам, ни одна из приглашенных подруг не располагала легким праздничным настроением, вообще-то необходимым для задуманного действа. Нелюбова Чуча потрепала по затылку и снисходительно сказала: