Джулия Лэндон - Влюбиться в звезду

У Аллена Лару, недавно вышедшего из тюрьмы, хватает проблем, в числе которых обвинение в уголовном преступлении и наркомания,

Одри никак не могла поговорить с Лукасом до начала шоу: сразу после совещания с Лукасом и Ричем насчет дополнительных представлений, линии духов, которую ей предложили начать, и уточнения графика записи в студии, которую сумел обеспечить Лукас, она отправилась на репетицию. Которую задержали на два часа из-за ее позднего возвращения.

Взгляды, которые на нее кидали участники шоу, отнюдь не лучились улыбками. Одри толком не знала, ни что сказать, ни что сделать – не рассказывать же им, что она была в постели с Джеком и поэтому задержалась? Она просто взяла гитару и произнесла:

– Ну, начали.

После репетиции она с жадностью умяла сандвич с тунцом, принесенный ей Кортни.

– Ну как, славную провела ночь? – с похотливой усмешкой полюбопытствовала Кортни. – Сумела воплотить в жизнь хоть одну из своих фантазий?

Сердце Одри пропустило удар – Кортни точно что-то знает. Это смутило Одри; она наклонилась и подняла Бруно, чтобы Кортни не заметила насколько.

– Что там с вопросами, которые я попросила тебя решить для фонда «Певчая птичка»? – спросила Одри.

– Я над этим работаю, – ответила Кортни, и ее многозначительная усмешка сделалась еще шире.

– Работай лучше, или я найду кого-нибудь, кто будет это делать как следует! – отрезала Одри и скрылась в гримерной.

Она едва успевала дышать, так много нужно было все го сделать. Но в голову непрестанно лезли всякие мысли, она все сильнее тосковала по Джеку и начинала ненавидеть себя. Еще вчера все казалось таким правильным. А сегодня – сплошная неразбериха.

Перед началом шоу Одри стояла за кулисами (желудок словно завязался в узел) и слушала, как Лукас заканчивает свой вступительный номер. Единственным утешением в этом темном проходе был Джек. Он то и дело встречался с ней взглядом и ободряюще улыбался. Когда Лукас завершил свой номер, Джек подошел к Одри сзади, провел пальцами по ее бедру и положил руку ей на спину.

Одри задрожала – столько обещания было в этом прикосновении. Ей хотелось повернуться, кинуться к нему в объятия и ощутить успокаивающее тепло его тела. Но она не шелохнулась и не повернулась, а потом почувствовала, что он ушел, растворился во тьме, оставив ее одну.

Через миг со сцены выбежал Лукас. Он широко улыбался. Обняв Одри одной рукой, он смачно поцеловал ее в губы.

– Какой обалденный кайф! – воскликнул он и снова поцеловал Одри. – Чувствуешь, какая мощь? – задыхаясь, спросил он. – Передаю все тебе, крошка! Иди, порви их на кусочки!

– Хорошо, – ответила Одри и вывернулась из его объятий. Даже в темноте она заметила, что улыбка Лукаса слегка угасла.

– Я знаю, что ты сможешь, – произнес он немного прохладнее. – Пойду возьму пива, но я буду прямо здесь, когда ты начнешь петь.

Она кивнула, посмотрела ему вслед, увидела, как он остановился около бас-гитариста, положил руку ему на плечи и увлек за собой, что-то ему втолковывая. Одри продолжала смотреть Лукасу вслед, потому что не могла заставить себя повернуться и посмотреть в глаза Джеку. Она шала, что он где-то за спиной. Она его чувствовала.

Одри никогда так не чувствовала Лукаса, никогда за все то время, что они провели вместе.

– Готовы, мисс Лару? – прошептал один из ассистентов.

Готова ли она? Сейчас ей некуда бежать от этой неразберихи, только на сцену.

– Да, Джерри, я готова, – сказала Одри и пошла вслед за светом его фонарика вниз, к площадке, которая в клубах дыма поднимет ее наверх, на сцену.

Через полчаса Одри накинула на шею лямку от гитары, закрыла глаза и понадеялась, что хотя бы на время шоу на ее растревоженное сознание снизойдет покой.

Но сцена ее предала. Во всяком случае, в течение всего шоу мысли в голове продолжали бушевать. И то, что первая песня была про неверных парней, только ухудшило дело. Одри разозлилась – ей вовсе не требовалось напоминание. Она слишком сильно дергала гитарные струны и уронила подставку с микрофоном. Когда пришло время отложить гитару и начать танцевать, она кинулась и привычные движения, как львица, прыгая выше и размахивая ногами сильнее, чем обычно.

Толпа ревела.

Две следующие песни были гневными, с очень энергичными аккордами, и это вполне устраивало Одри. Но потом настала очередь ее старой баллады о неудачной любви, которую Одри пела под обычную шестиструнную гитару.

Ты говоришь, что любишь меня,Но я больше не вижу, чтобы в твоих глазах отражалось сердце

От воспоминаний сердце больно стиснуло. Лукас действительно любил ее, когда она больше никому не была нужна.

Мои губы шевелятся,Но слова уже не мои, у них привкус лжи.

Одри закрыла глаза, пытаясь думать о Джеке, гадая, стоит ли он там, за софитами, как делал это каждый вечер, чувствует ли силу ее слов? А Лукас?

К тому времени, как шоу подошло к концу, Одри была измучена, выжата как лимон, в ней не осталось ни единого чувства, тело казалось вялым после чрезмерных усилий, вложенных в выступление.

– Ну ты сегодня дала жару! – прокричал Тристан, убегая со сцены вместе с остальными танцорами.

Одри в последний раз поклонилась и прошла в темные кулисы. Аплодисменты оглушали. Баки, один из телохранителей, сиял, глядя на нее.

– Это было круто! – сказал он. – Ты еще никогда так здорово не пела.

– Спасибо, хитрюга, – слабо улыбнувшись, произнесла Одри.

– Нет, серьезно, – подтвердил Боб, администратор. – Это просто фантастика!

Тогда почему она чувствует себя совсем не фантастично? Толпа визжала. Через сцену Одри видела, как Лукас отчаянно машет рукой, подзывая к себе, и понимала, что нужно пойти, понимала, что нужно снова выйти на сцену и спеть на бис, пока публика окончательно не пришла в исступление, но не могла себя заставить. Она не хотела мы ходить на сцену и стоять там рядом с Лукасом. Ей это казалось лицемерным.

Толпа начала топать ногами. В этот момент администраторы обычно требовали, чтобы Одри шла на сцену.

– Почему ты не идешь? – с любопытством спросил Баки.

Одри посмотрела на Баки, потом на Лукаса там, вдалеке. Ей казалось, что от нерешительности ее почти парализовало. Ее спасло тепло сзади, из-за спины – рука Джека скользнула по ее бедру, его дыхание защекотало ухо.

– Они любят тебя, куколка. Иди туда и дай им то, чего они хотят. Сейчас ты должна думать только об этом.

И тогда Одри шевельнулась, вышла на сцену, взяла свою гитару у одного из музыкантов, услышала визги толпы, встала в пятно света от софитов. Свет бил прямо в лицо, и публику она видеть не могла, зато хорошо слышала и ощущала ее – толпа стала единым целым, живым существом, и ритм ее движения совпадал с ритмом ударов сердца Одри. Бас-гитарист заиграл мелодию, Одри взяла аккорд на своей гитаре, и толпа, как дикий зверь, притихла.