Пенни Винченци - Злые игры. Книга 1

— Ну… кое-что. Почти все. Да, рассказала. Извини, мне очень, очень жаль.

— И ты даже не подумала позвонить вначале Чолли Никербокеру?

— Малыш, мне казалось, что в этом не было бы никакого смысла. Ты же знаешь, что это за публика: чем больше им говоришь, тем глубже увязаешь. Я думала, что папа сможет все это как-то уладить.

— Вирджиния, бывают вещи, которые никто не в состоянии уладить. Даже папа.

— Да. Наверное, бывают.

Фред обрушился на Малыша и буквально разодрал его на части. Он бушевал вовсю, заявив сыну, что тот испорчен, привык потакать своим прихотям и к тому же еще и дурак; что у него нет чувства собственного достоинства, он не умеет контролировать свои эмоции и поступки; что ему еще повезло, что эта история пока нигде не всплыла; и что он вообще не заслуживает ни одного из тех благодеяний, которыми Судьбе было почему-то угодно усеять его жизненный путь.

— Я должен был бы лишить тебя за это наследства, — заключил Фред. — Вышвырнуть тебя вон, и все. Ты не заслуживаешь ни своей жены, ни своей семьи и уж безусловно не имеешь права на «Прэгерс».

— О господи, брось ты это, — возразил Малыш, терпение которого внезапно лопнуло. — Наивный ты человек. Ты что, считаешь, что я единственный во всем Нью-Йорке женатый мужчина, который завел роман на стороне?

— Другие меня не интересуют, — отрезал Фред. — Ты мой сын, а я не люблю скандалов. Ты мне начинаешь все больше и больше напоминать своего деда, Малыш, и это меня здорово пугает. Чертовски пугает. Я не хочу оставлять «Прэгерс» в руках некомпетентного человека и к тому же распутника. И если уж тебе так необходима любовница, мог бы выбрать, по крайней мере, женщину, принадлежащую к твоему же классу и понимающую, что такое приличия. А не юную дешевку, которая работала у твоей собственной сестры.

— Пожалуйста, не называй Энджи дешевкой. — Теперь Малыш уже по-настоящему рассердился, и его прежде бледное, как воск, лицо стало багроветь.

— Разумеется, она дешевка, кто же еще, — пожал плечами Фред. — Кстати, где она сама? Я бы хотел с ней встретиться. Мне есть что сказать и ей тоже.

— Послушай, — начал Малыш, — я знаю, ты думаешь, что заправляешь у нас в доме всем. Что все мы делаем только то, что ты велишь, и что…

— Я не просто думаю, Малыш. Это так и есть, — перебил Фред.

— Ну, может быть. Но весь остальной мир вертится не по твоей указке. — Малышу даже стало не по себе, когда он это произнес: никогда еще в жизни он не отваживался так противоречить отцу. — С чего ты взял, что Энджи станет поступать так, как ты скажешь?

— Она сделает то, что я ей скажу, — только и ответил Фред.

— Не думаю. И это совсем не то, что тебе кажется. Не легкое увлечение. Я люблю Энджи. А она любит меня.

— Правда? Ну вот и посмотрим. Где она сейчас?

— Она… ее нет в городе.

— Ну так, может быть, стоит ее разыскать?

Энджи появилась, объяснив, что прокатилась на три дня «с подругой» во Флориду развеяться; держалась она очень собранно, хорошо контролируя себя. Одета по такому случаю была продуманно и тщательное, весьма короткое, но неожиданно скромно выглядевшее серое фланелевое платье с белым воротничком, волосы были завязаны сзади черной бархатной лентой; она сидела, сложив руки на коленях, и внимательно слушала Фреда, не бросая ни единого взгляда в сторону Малыша.

Предложение, которое сделал ей Фред, было достаточно простое: в будущем между ней и Малышом не должно быть совершенно ничего общего, ни в какой форме и ни под каким предлогом. Она должна хранить полное молчание насчет того, что было в прошлом: ни одного слова ни прессе, ни вообще кому бы то ни было. Подругам, которые знали о ее отношениях с Малышом, надо будет сказать, что Малыш ее бросил.

— Было бы лучше всего, — продолжал Фред, — если бы вы вообще уехали из Нью-Йорка, вернулись бы назад в Англию. Как бы вам понравилось такое предложение?

— Это мне совершенно не подходит, — прямо ответила Энджи. — Мне здесь нравится. Нравится моя работа. У меня… у меня тут друзья. В Англии я теперь уже не хотела бы жить.

— Ну, посмотрим. Я был бы готов на компенсацию, если бы вы согласились вернуться назад.

Малыш почувствовал, как откуда-то из глубины в нем нарастают гнев и возмущение, настолько мощные, что ощущаются почти физически.

— Отец! — проговорил он. — Не смей так разговаривать с Энджи. Не смей!

— Почему? — взглянув на него, спокойно спросил Фред.

— Потому что она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Ты… Это же оскорбление, страшное оскорбление. Энджи и я… мы были… глубоко привязаны друг к другу. И ты не имеешь права… ну, просто… откупаться от нее. Я тебе этого не позволю. И она не позволит.

Энджи бросила на него довольно странный взгляд. Потом снова повернулась к Фреду.

— Так… а что произойдет, если я не стану всего этого делать? Если Малыш и я решим по-прежнему быть вместе?

— Нет, — со всей решимостью и определенностью отчеканил Фред, — это совершенно исключено.

— Вот как?

— Совершенно.

— Малыш, — внезапно обратилась к нему Энджи, — а что ты насчет всего этого скажешь?

— Н-ну… — голос Малыша звучал неуверенно, — ну… я…

— О боже, — не выдержала Энджи, — так, значит, ты со всем этим согласен, да? Готов поступать так, как велит папочка. Как хороший послушный мальчик. Бедный Малыш. Бедненький маленький беззащитный Малыш.

— Энджи, — взмолился Малыш, — ты не понимаешь!..

— Да нет, — ответила она, — мне кажется, я все понимаю.

— Не совсем, — вмешался Фред, — не совсем. Дело в том, мисс Бербэнк, что если брак Малыша распадется и если эти… отношения будут продолжаться, то Малыш лишится своего положения в банке.

Энджи уставилась на него, в ее зеленых глазах ясно читалось недоверие. Потом она чуть улыбнулась.

— Не верю. Не верю, что вы фактически лишите его наследства только за то, что он немного потрахался на стороне! Мистер Прэгер, сейчас ведь уже XX век, пора бы кое к чему привыкнуть. Это же абсурд! Какая-то дремучая древность! Малыш, ты же не собираешься с этим мириться, правда? В конце концов, дело даже не во мне, просто тебе уже пора бы научиться хоть немного постоять за себя.

— Энджи, — совсем тихо и не глядя на нее проговорил Малыш, — Энджи, я вынужден с этим смириться. Я женат на Мэри Роуз и должен думать не только о своем будущем, но и о будущем сына, что гораздо важнее. Я не могу всем этим рисковать. Действительно не могу.

— Значит, таковы условия сделки, да? — спросила Энджи. — Ты перестаешь спать со мной, остаешься с Мэри Роуз, и тогда банк достается тебе и Фредди. А если нет? Если ты попытаешься постоять за себя, начнешь вести себя как взрослый?