Эрин Пайзи - Водоворот жизни

– Рейчел, позвони мне, когда будешь готова поехать домой.

– Хорошо. – И Рейчел звонит в дверь. Ее встречает Клэр. Она выглядит усталой и измотанной. Наклонившись, чтобы обнять подругу, Рейчел чувствует напряженность ее маленьких плечиков.

– Что-то случилось?

– Ужасно. Просто очень ужасно. Они гудели все Рождество. Брат вчера уехал. Ему хватило до краев. – Клэр помогла Рейчел снять пальто. – Ты не говорила мне, что Чарльз подарил тебе обручальное колечко.

– Это случилось только вчера. А как Майкл? Удачно?

Клэр опустила глаза.

– Он должен получить кольцо от своей матери. Это фамильная драгоценность.

– Ты хочешь сказать, что она должна снять со своего пальца кольцо и дать его Майклу, чтобы он подарил его тебе? Вряд ли она способна на такое. Едва ли она пойдет на это ради Майкла.

– Но ему придется сделать это, – лицо Клэр стало серьезным и строгим. – Или Майкл сделает это, или все между нами кончено. Я не собираюсь тратить всю свою жизнь на борьбу из-за денег с богатой свекровью, которая прибрала к своим рукам все денежки. Не хочу быть бедной родственницей в богатом семействе всю свою жизнь. Не буду больше никогда бедной!

Вдруг из столовой донесся раскатистый бас:

– Эй, вы там собираетесь чесать языки весь день, а мы будем сидеть голодными и дожидаться вас? Иди сюда немедленно! – отец Клэр сидел во главе стола. Это был небольшой человечек с головой, вытянутой в форме пули. Лицо – худое, с обтянутыми кожей скулами. У него были такие же, как у Клэр, крупные, чуть выпученные глаза, и она унаследовала его лицо невинного младенца. Увидев Рейчел, он улыбнулся и встал, чтобы поздороваться за руку. Брюк на нем не было, рубашка внизу – расстегнута, поэтому Рейчел заметила, что и нижнего белья на нем тоже не было.

– Отец протестует, так как мать пытается вдолбить ему, какие брюки ему следует носить, – пояснила Клэр.

– Понятно. А вам не холодно?

– Немного зябко, конечно, стало, особенно после того, как вы об этом напомнили, – ответил Джонатан Бэлфор Джеймс. – Синтия, подкинь в огонь дров.

Рейчел услышала ее дыхание. Госпожа Синтия Бэлфор Джеймс была необыкновенно худощавой женщиной, не имевшей ни капли сходства с дочерью. Она сидела в конце длинного пасторского стола, крепко вцепившись в резные ручки своего стула. Взор остекленел.

– Конечно, Джо, – она твердо встала на ноги. Опасно покачиваясь, женщина направилась к корзине с дровами.

– Мама, я помогу тебе, подожди… Сядь, Рейчел… Вот, мама. Положи поленья сюда.

Рейчел перевела дух.

– Пьяная старая ведьма, – дружелюбно сказал Джонатан. – Это моя женушка, знаете ли, – сказал он, обращаясь к Рейчел. – Отыскал ее в Хаммерсмит-Палас однажды ночью, когда с дружками лазал по трущобам в том районе. Она там задирала ножки и трясла сиськами, отплясывая в варьете.

– Пожалуйста, папаша, не заводись. Рейчел улыбнулась Клэр.

– Не волнуйся, мне очень любопытно. А я и не знала, что вы работали в театре, госпожа Бэлфор Джеймс.

– Именно это он никогда и не позволяет мне забыть…

Синтия Бэлфор Джеймс когда-то была очень красивой. Но, увы, к великому сожалению, она влюбилась в Джонатана.

– Никогда не влюбляйся в профессионального игрока, – неустанно повторяла она Клэр. Все ее мечты о жизни благородной хозяйки поместья разбились вдребезги о бесконечную вереницу порочных лет Джонатана, который погряз в пьянстве и азартных играх. Семья полностью отвернулась от них, и они жили на жалкие доходы от некогда богатых состояний семейств. На их счастье, прежде чем они окончательно пустили на ветер свое имущество, оказавшись вынужденными продать с молотка дом, освободился домик викария неподалеку от Шафтсбери. Брат Джонатана, юрист, оставил имущественное право за Джонатаном, при условии, что остававшиеся небольшие деньги поступят в распоряжение его фирмы, и Джонатан получит разрешение. Дядя вносил также плату за обучение Клэр и ее брата Робина.

Это был большой, неуютный, открытый всем ветрам, дом. Денег на содержание прислуги не было, поэтому с годами дом пришел в окончательную негодность. Госпожа Бэлфор Джеймс пыталась готовить и содержать жилье в относительной чистоте, но все ее попытки оказывались тщетными. Привольно жилось в этом семействе только многочисленным кошкам и собакам, которые бродили по всему дому и двору. Все же Джонатан любил соблюдать приличия, а окружавшие соседи смирились с его причудами, так как, в конце концов, он являлся одним из них. Это расположение однако отнюдь не распространялось на его супругу. О девочках из варьете принято было думать, что они относились к тому же разряду, что и американки: несдержанные, шумные и вульгарные. Как ни пыталась Синтия доказать им обратное, ничего не получилось, тогда-то она и пристрастилась к бутылке.

– Когда нам дадут чего-нибудь поесть в этом проклятом доме? – заревел господин Бэлфор Джеймс.

– Этим займусь я, – заявила Клэр.

– Я помогу тебе, – охотно поддержала ее Рейчел. Как только они вдвоем вышли из комнаты, Рейчел сказала:

– Ты не рассердишься? Правда? Но это напоминает мне пьесу.

– Тебе следует научиться в ней жить, – горько сказала Клэр.

– Мне теперь понятно, почему ты так отчаянно пытаешься выбраться из нее.

Придя на кухню, они отыскали холодную индейку и буженину.

– Не трать силы на картошку в печи, – предупредила Клэр. – Она ее сожгла. Возьми мясо, а я возьму сыр и фрукты.

По пути в столовую, проходя через длинный, темный, насквозь промерзший коридор, она медленно проговорила:

– Знаешь, я решила, причем, только вчера, что если Майкл все-таки заберет это кольцо у матери и мы обручимся, я брошу Эксетер и буду жить с ним.

– Не поженившись?

– Не поженившись.

Они уже были у двери в столовую, поэтому разговор прервался.

«Бедняжка Клэр, – подумала Рейчел. – А у меня-то был вчера такой счастливый день. – Она подумала об ожидавшем ее Чарльзе. – Я обязательно ему позвоню, как только вернусь домой», – пообещала она себе.

К счастью, Рейчел пришлась Джонатану по душе.

– Ты из хорошего рода, девочка, – похвалил он. – Гены говорят сами за себя. Хорошая кровь. Кто твои предки?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – изумился Джонатан. – Ты хочешь сказать, что ты незаконнорожденная?

– Я так предполагаю, – засмеялась Рейчел. – Вы единственный человек, который меня так назвал.

– Если это останется самым плохим прозвищем для вас, то считайте, вам крупно повезло, – ухмыльнулась Синтия, подняв свой стакан. Опорожнив его, Синтия попыталась нетвердой рукой положить себе на тарелку кусочек индюшки.

– А мне, Клэр? Ты дашь мне чего-нибудь поесть? – Джонатан стукнул вилкой по столу. – Почему ты все время возишься с этой пьяной проституткой, когда я умираю с голоду?