Барбара Бреттон - А может, в этот раз?

– И сколько ты уже беременна? – улыбаясь, спроси­ла Кристина. – Два года? Три?

– Кажется, что десять. Сейчас я чувствую себя еще в большей степени пленницей, чем раньше.

– Пусть так, – без тени сочувствия сказала Кристи­на. – Но теперь ты должна думать не о себе, а о ребенке.

Марина внимательно взглянула на Кристину. Что-то в ней изменилось, а что именно, она сразу сказать не могла.

– Твои глаза! – вдруг воскликнула она. – Они серые!

– Серо-голубые, – уточнила Кристина.

– Мне этот цвет больше нравится.

– Да, но телевидение предпочитает другой цвет.

– Ты ради работы готова поменять цвет глаз? Кристина засмеялась:

– Ты сказала это так, будто я готова продавать себя.

– А разве это не одно и то же?

– Я так не думаю, Марина. Нет ничего плохого в том, чтобы немного изменить внешность. Марина потянула себя за волосы.

– Я бы даже не знала, с чего начать.

– С хорошей стрижки. У тебя красивые густые волосы.

– Прямые, как палки.

– Хорошая стрижка может придать им форму.

– Ты действительно так думаешь?

– Поверь мне, – сказала Кристина. – В подобных вопросах я разбираюсь.

– У меня не хватает терпения краситься.

– Это потому, что ты не умеешь этого делать.

– Моя мать умела.

– Джо говорил мне, что она была красивая женщина.

– Да, совсем не такая, как я.

– У тебя свое неповторимое обаяние. – И, похлопав Марину по животу, Кристина добавила: – Очевидно, кто-то тоже так думал.

Марина покраснела.

– Зи любит меня за мой ум.

– Так вот как его зовут!

– Я не собиралась тебе ничего рассказывать.

– Я знаю, но рада, что ты рассказала.

Странно, но Марина тоже была рада этому обстоятель­ству. Она слишком долго носила в себе свою тайну и уже начала тяготиться ею.

– Я не хотела создавать вам с Джозефом трудности.

– У нас с Джо и без тебя хватало трудностей. Одной больше, одной меньше, не важно.

– Но вы больше не злитесь друг на друга?

И снова эта красивая улыбка, которой так завидовала Марина.

– Мы больше не злимся друг на друга.

– Он любит тебя, – сказала Марина, поглаживая живот.

– Откуда ты знаешь?

– По его глазам. Я поняла это в первый же день.

– Я думаю, что ты была удивлена. Марина покачала головой:

– Нет.

– А как насчет Зи? – спросила Кристина. – Ты так на него смотришь?

– Я думаю о нем, – медленно проговорила Марина. – И еще вижу его во сне. Его и мою страну.

Марине вдруг стало нехорошо. Сердце сдавила тоска, внезапно стало трудно дышать.

– Ты такая грустная из-за своих снов? Марина покачала головой:

– Нет, сны хорошие. Дело не в них. У меня такое чувство, что я больше никогда не увижу ни Зи, ни мою родину.

Марина заплакала, стесняясь своих слез, проклиная себя за слабость и малодушие. Хлюпая носом, она потянулась за платком, что лежал в тумбочке.

– Ты вернешься домой, – заверила ее Кристина. – Вернешься, как только ситуация стабилизируется. Джо по­ехал в Вашингтон, чтобы навести необходимые справки.

– Я знаю, – кивнула Марина, – но как он сможет разыскать отца, если тот прячется?

– Ты бы удивилась, если бы узнала, на что способен Джо.

– Мне известно о нем так мало, несмотря на то что мы…

– Женаты, – закончила Кристина. – Можешь не бояться произносить при мне это слово. Теперь я понимаю ситуацию, а вот ты, по-моему, так и не поняла, что за чело­век Джозеф.

Марина слушала Кристину, рассказавшую ей о многих достижениях Мак-Марпи, о его журналистских наградах.

– Но ведь он небогат, не так ли? – спросила Марина. – Насколько я знаю, в Америке таким людям не очень хорошо платят.

– К сожалению, это так. Видишь ли, у твоего мужа есть одна слабость: он всегда принимает сторону неудачни­ков, даже если осознает, что они не способны платить по счету.

– Я этого не знала, – задумчиво сказала Марина.

Ей было известно лишь, что Джо работал на какую-то известную компанию новостей и писал книгу. И это, пожа­луй, все.

– Очевидно, им можно восхищаться, – призналась Марина.

– В большей степени, чем ты об этом думаешь, – заметила Кристина. – Обещаю, – добавила она, – ты скоро увидишь и Зи, и своего отца…

– Ты не понимаешь, – перебила Марина, – это не блажь. У меня предчувствие.

– Ты думаешь, что с тобой случится что-то плохое?

– Да, – подтвердила Марина. – Что-то страшное. Кристина покачала головой.

– Но так всегда бывает, – сказала она неестественно беззаботным тоном. – Все беременные женщины испыты­вают нечто подобное.

– Вы не знаете, о чем говорите.

– Я знаю.

– Это невозможно.

– Я брала интервью у сотен беременных женщин.

– Но ведь это совсем не то.

– Да, – согласилась Кристина, – не то.

– Вы с Джозефом?

Марина не закончила вопрос. На глаза у нее вновь на­вернулись слезы.

– Это было давно.

– Ребенок… Что с ним случилось? Кристина медлила с ответом.

– Это было в конце пятого месяца, – наконец реши­лась она.

Кристина говорила так тихо, что Марине пришлось на­прягать слух, чтобы расслышать ее.

– Ребенок… У меня был выкидыш. Маленький мальчик.

У Марины задрожали руки. Она спрятала их за спиной, крепко сжав.

– Простите.

Печальный взгляд Кристины сменился сочувственным.

– О, малышка, прошу тебя, пойми меня правильно. Ребенок… У меня проблемы по женской части. С тобой этого не случится.

Марине меньше всего хотелось огорчать Кристину. Она выдавила из себя улыбку и сказала, что на самом деле ни­чего такого уж страшного не ждет, что просто слишком эмоциональна и глупа и просит простить ее за все.

Судя по всему, она смогла убедить Кристину.

– Пойду посмотрю, есть ли цыпленок в холодильнике.

– Я могу сама сходить. Марина спустила ноги на пол.

– Ни за что! – решительно воспротивилась Кристина.

Марина послушалась. Но едва шаги Кристины стихли в холле, она встала. Листок бумаги и ручка лежали на тум­бочке. Она перечитала написанное, сложила листок вчетве­ро и спрятала в нижний ящик стола под свидетельство о рождении и попыталась забыть о его существовании.

Но ей мешало что-то страшное, притаившееся в тени и ожидающее своего часа.

Глава 17

– Кофе, сэр?

Джо поднял глаза на улыбающегося стюарда. Рейс Вашингтон – Нью-Йорк проходил без неожиданностей.

– Спасибо, на сегодня кофеина мне хватит.

Джо проводил взглядом парня, с дежурной улыбкой направлявшегося к очередному пассажиру, – вышколенно­го сухопарого юношу в синей летной форме.

За последние три дня эти лощеные чиновники с улыбка­ми на лицах, в идеально отглаженных брюках и с модными, стрижками порядком надоели Джо. Стоит только мельком взглянуть на этих типов с дорогими кожаными дипломатами и ручками «Паркер», как становится ясно, что тебя начнут отфутболивать от одного к другому: излюбленные чиновни­чьи игры. Конечно, они это делают неспроста: здесь игра ведется в одни ворота. Если ты хочешь иметь влияние, нужно иметь штат лоббистов, которые проталкивали бы твои начи­нания, оттесняя начинания других.