Мэгги Дэвис - Телохранитель

Писатель замолчал.

Франческа с трудом пришла в себя. Она старалась не думать об олеандровой аллее, хорошо зная, кому теперь принадлежит этот домик. Чересчур много совпадений!

— Не забывайте, когда все это происходило, здесь ведь была и моя мать. Ее словно бы никто не замечал и даже не упоминал о ней, но ведь она была все время рядом с ними. Я мало о ней знаю. В детстве мне говорили, что она уехала в Чикаго, но я думаю, что это неправда. Когда я выросла, мне сказали, что она умерла, но этому я тоже не верила. Ладно, пусть мой отец и Карла безумно любили друг друга, но как обстояло дело с моей матерью? И когда они занимались любовью в одном из домиков для гостей, моя мать жила вместе с ребенком в комнате для слуг. Вам не кажется это несколько странным?

Герберт не смотрел на нее.

— Вас это очень заботит, Франческа?

Она пожала плечами:

— Конечно, я не схожу от этого с ума, но все-таки хочется знать правду. Особенно теперь, когда я сама выхожу замуж. Я много думала в последнее время о том, что мужчины и женщины обещают друг другу и как выполняют свои обещания.

— Это в связи с Куртом Бергстромом?

— Пожалуйста, не будем говорить о Курте. — Франческа знала отношение Герберта Остроу к ее будущему мужу.

Писатель произнес:

— Ваш отец был всего лишь мужчина, Франческа. Рано или поздно вам придется перестать смотреть на него глазами маленькой девочки.

Франческа бесцельно повертела в руках пачку писем.

— Грязь, — без всякого выражения произнесла она. — Вот правильное слово, разве не так? Я получила свои деньги благодаря грязному роману, такому же, как тот, в результате которого Эльза Маклемор застрелила Берни Биннса, потому что он на ее средства проворачивал делишки с наркотиками, а в паузах между ними спал со своими пациентками. Такая же грязь и у Баффи Амб… — вовремя остановила она себя. — Такая же грязь, как и Баффи Амберсон, вешающаяся на шею своему мужу, несмотря на то, что он избивает ее.

— Почему это вас так трогает, Франческа? — Герберт смотрел на нее, скрестив руки на груди. — Вы ведь все это знали и раньше. Карла достаточно прямо выразила это. Она оставила деньги своему шоферу. У них был роман. А было это грязью или нет, зависит от вашей точки зрения.

Франческа отвернулась.

— Понимаете, все оборачивается не так уж хорошо. Если все про это узнают, то общее мнение можно будет выразить словами: «Бедная богатая Франческа». Или скорее: «Богатая бедная Франческа».

Они замолчали. Она нарушила затянувшуюся паузу:

— Мне кажется, никто не может жить с этими деньгами, не будучи несколько сумасшедшим. Джин-ки богаче всех нас — и он всего лишь странный мальчишка, который, вероятно, никогда не станет взрослым. Джок Амберсон не любит ни своих жен, ни своих детей, а любит лишь свои деньги. Я думаю, и миссис Хэмптон стремилась иметь только деньги. Карла была такой же, как все. Похоже, хотела лишь немного порезвиться с красивым мужчиной. Неужели только из-за одиночества и скуки?

— Так вы можете перенести ситуацию на самую себя, — предупредил Герберт Остроу.

— Конечно! Утром мне уже сказали, что я очень изменилась и именно деньги изменили меня. Сказать по правде, это меня потрясло. Эти бладвортовские миллионы стали моими всего лишь несколько месяцев назад, так что я новичок во всем этом. И все же я спрашиваю саму себя: неужели я такая же странная, как и все вокруг?

Франческа стояла в центре небольшой комнаты — высокая и невероятно красивая женщина в льняном платье, которое стоило не меньше месячного жалованья, получаемого ею совсем недавно. Высокая грудь, тонкая талия и великолепные бедра демонстрировали ее цветущую женственность, но в то же время в ее взгляде, в неосознанной грации ее движений проскальзывало что-то детское. Но выглядела Франческа несколько утомленной, под глазами залегли темные круги.

— Вы очень красивы, — мягко произнес Герберт. — Но мне кажется, вы в последнее время не высыпаетесь. Неужели вы бываете на всех вечеринках, куда вас приглашают?

Франческа укоризненно посмотрела на него, но все же слегка смутилась. Вечера она проводила чаще всего в домике Курта Бергстрома, о чем ее собеседник, конечно, догадывался.

— Вы меня даже не слушаете, — укорила она его, снова обводя взглядом комнату. — Как вы помните, мы договорились, что вы не будете ссылаться в ваших работах на материалы о Джованни и Карле, на все, что имеет отношение ко мне.

— Франческа, я… — начал было писатель.

Но если он хотел что-то сказать о своих чувствах к ней, то был остановлен на полуслове выражением ее лица.

— Я помню и понимаю, — быстро произнес Герберт. — И еще очень благодарен вам за возможность порыться в бумагах Бладвортов.

Он помедлил, пристально глядя на нее.

— Франческа, позвольте мне задать вам вопрос. Случай с вашим отцом и Карлой меня очень заинтересовал, но здесь не хватает многих деталей.

И, не дожидаясь ее ответа, он продолжил:

— Вы недавно упомянули про свою мать. Что вы про нее знаете? Как она выглядела? Ваш отец был темноволосым, я это знаю. Были ли у него темными и глаза?

Она удивленно посмотрела на него:

— Нет, он был сероглазым, как и я. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Так, — поспешно ответил Герберт. — Как я вам сказал, мне просто интересно.

Франческа медленно брела обратно к дому. Жара по-прежнему угнетала ее. Неужели так будет на протяжении всего, по-видимому, бесконечного флоридского лета?

Ей хотелось побыть наедине с Куртом, только он мог бы до конца понять все случившееся сегодня утром с Баффи Амберсон, не задавая лишних вопросов. Курт знал нравы в Палм-Бич! Именно с Куртом она могла разговаривать откровенно как ни с кем другим и во всем полагаться на него. Ей были нужны его честность, его умение принимать сложности жизни, его крепкие руки, обнимающие ее. Много раз Курт чувствовал ее состояние и приходил на помощь, укрывая в своих объятиях от враждебного мира, окружающего ее.

Франческа ускорила шаги. Ей был необходим Курт, и она, решив не дожидаться, когда он вернется в «Дом Чарльза», отправилась к нему одна, без Джона Тартла. Курт был сейчас на борту «Фрейи». Никогда до этого она не бывала на борту «Фрейи», предварительно не предупредив Курта, но сегодня направилась прямо к нему, чувствуя острую потребность увидеть его немедленно.

Неподалеку от главного входа в особняк стояли старый пикап, новый грузовичок и взятый напрокат красный «Мустанг». В замках зажигания всех автомобилей болтались ключи. Через несколько минут Франческа должна была в малой столовой завтракать вместе с Дороти Смитсон, а потом работать с почтой, но заставила себя не думать об этом, быстро скользнула за руль «Мустанга», включила мотор и выехала на дорожку, ведущую к воротам.