Партия на троих - Екатерина Орлова

хоть немного привести себя в порядок, а потом я бегу на лекцию.

После занятий на пару часов заезжаю в отель, где отвлекаюсь на работу. Ну как отвлекаюсь? Я постоянно смотрю по сторонам, при этом убеждая себя, что не выискиваю глазами Матвея. Совсем нет. Ах, да, себе же я не вру. Выискиваю. Надеюсь, что он появится внезапно, как когда-то Денис, зажмет меня в лифте и сделает так, чтобы я позабыла обо всем. Просто заставит плыть по течению, отдавшись чувствам.

Когда мы с мамой обсуждали случившееся с ней, я обещала, что не стану возвращаться к Громову. И я держусь уже почти двое суток. Ну и что, что внутри болит, а сердце колотится каждый раз, когда что-нибудь напоминает о нем? И на кой черт я сохранила его галстук и сплю с ним, перед сном вдыхая аромат его туалетной воды? Это же совсем не значит, что я хочу вернуться к этим больным отношениям.

Танцую я сегодня из рук вон плохо. Алина то и дело тормозит репетицию, чтобы взбодрить меня. Сейчас идет активная подготовка к последнему в этом сезоне выступлению, после которого мы все уйдем на двухмесячные каникулы. А я никак не могу собраться, чтобы красиво и технично выполнять все па.

После танцев подхожу к своей машине, но не успеваю разблокировать ее, как кто-то хватает меня за локоть. Адреналин мгновенно ударяет в голову горячим потоком, сердце ускоряется до такого ритма, что, кажется, грудная клетка сейчас просто взорвется. Меня разворачивают, и я задыхаюсь от ярости. Матвей смотрит на меня абсолютно серьезным взглядом.

— Поехали.

— Я никуда с тобой не поеду! — пытаюсь вырваться из его хватки, но он, держа меня крепко, тащит к своей машине. — Пусти меня! Я тебе уже вчера все сказала!

— Не все, — ровным тоном отвечает он. — А я хочу услышать все.

Открыв заднюю дверцу, заталкивает меня в салон. Я пытаюсь схватиться за ручку противоположной дверцы, чтобы выбраться, но Матвей дергает меня на себя и сжимает так, что я не могу пошевелиться.

— Марат, домой, — захлопывая дверцу, командует Матвей, и машина сразу выезжает с парковки.

Черт, он с водителем. Ой, да плевать! Пусть все видят, какой Громов варвар!

— Я не поеду к тебе! Говори, что хотел, и проваливай.

— Обязательно, — спокойно отвечает Матвей и дергает меня на себя.

Я оказываюсь у него на коленях, моя сумка на сиденье, а руки скованы хваткой Матвея за спиной.

— Вот так посиди спокойно до дома. Там все выскажешь.

— Не буду я тебе ничего говорить! — восклицаю. — Буду молчать! Что станешь тогда делать?

— Я всегда найду, что с тобой сделать, — отвечает он мягче.

Фыркнув, отворачиваюсь от него и молчу всю дорогу. Потом в лифте молчу, но уже не упираюсь. Хочет выслушать мои претензии? Что ж, сам нарвался.

Когда мы заходим в квартиру, Матвей запирает дверь и, подхватив меня на руки, тащит в гостиную. Ставит посреди комнаты, забирает мою сумку, кладет ее на диван и становится напротив.

— Тут психуй и ори. Я готов выслушать все твои претензии, — заявляет этот наглец и сбрасывает пиджак.

Глава 55

Агата

— Ты мне не подходишь.

— Правда? — спрашивает он, и на диван следом за пиджаком летит галстук. Затем Матвей начинает снимать запонки, и я залипаю на широких ладонях с канатами вен на тыльной стороне. На крупных пальцах, проворно достающих запонки из петлиц. — Это все претензии? — вырывает он меня из тумана.

— Что? Нет! Ты — преступник! Тебя постоянно окружает опасность и… Что ты делаешь? — спрашиваю, когда он начинает расстегивать рубашку.

— Жарко, хочу снять рубашку, — отвечает он так, будто это нормально — раздеваться, когда я тут перечисляю все пункты своего недовольства. У нас тут вообще-то решается судьба наших отношений! — Продолжай.

— Прекрати!

— Что? Раздеваться?

— Превращать разговор в фарс! — рявкаю я, на самом деле разозлившись. — Как будто мои слова для тебя ничего не значат. Подумаешь, покипишует Агата и успокоится. Так ты к этому относишься?!

Матвей отпускает пуговицы и прячет руки в карманах брюк.

— Ты ошибаешься, — серьезно произносит он. — Если бы мне было не важно твое мнение, тебя бы сейчас здесь не было.

— Тогда прекрати отвлекаться и выслушай. После этого я поеду домой, и мы с тобой больше не увидимся.

Хмурясь, он прикусывает нижнюю губу, а потом кивает, побуждая меня продолжать.

— Ты — преступник, — повторяю я, чтобы он наконец услышал мои слова. — Тебя постоянно окружает опасность. И направлена она не на тебя, а на близких тебе людей. Я даже не хочу знать, что пережила твоя мама рядом с твоим отцом. Но скажу, что мне такое не подходит!

Он сверлит меня тяжелым взглядом, от которого хочется скрыться где-нибудь подальше, чтобы Матвей меня не нашел.

— Дальше, — мрачно побуждает он.

— Раз тебе этого мало… Ты невнимательный. В смысле, мало уделяешь мне внимания. Тебя заботит только секс. Чем бы мы ни занимались вместе, это как ступенька к сексу. Пошли поужинать только для того, чтобы сразу после ресторана приехать к тебе и потрахаться. Ты даже в секс-клуб меня отвез! — распаляюсь сильнее и взмахиваю руками, потому что ярости внутри меня надо найти выход. — Каждое наше свидание, — показываю воздушные кавычки, — заканчивалось сексом! Ты ни разу не сводил меня, например, в кино. Или просто погулять по городу! Каждый раз! Каждый, Матвей! Все было подстроено так, чтобы мы успели заняться сексом перед тем, как мне нужно было вернуться домой! А я девушка, если ты не в курсе! Мы нуждаемся во внимании. В СМС-ках, звонках. Любим, когда нас просто спрашивают, как дела!

— Как дела? — внезапно вклинивается он, и я даже зависаю на пару секунд.

— Да не сейчас! — кричу я. — В другое время! Не тогда, когда я жду, понял?! Просто позвонить днем и спросить, как у меня дела, чем я занимаюсь. Это… Да что я тебе рассказываю? Если тебе самому этого не хочется, значит, я никак не приучу тебя к этому. Если человек… чувствует что-то к другому, ему по умолчанию хочется узнать, чем занята его половинка. Мне, например, всегда интересно, как проходит твой день. И, если помнишь, я всегда тебя спрашивала, как у тебя дела, устал ли ты на работе. В смысле, мне было интересно, — исправляюсь, поздно осознав, что ляпнула лишнее. Но Матвей уже, похоже, вцепился в эти слова, потому что смотрит на меня, слегка прищурившись.

— Я буду спрашивать, — спокойно говорит он.

— Поздно уже спрашивать! Не хочу больше!

— Продолжай.