Честное врачебное - Лена Поллина

Моя девочка была права! Сегодня и правда все изменилось.

********

— Почему ты стал хирургом? — Вероника разрезает стейк и погружает кусок в рот. Я, как завороженный слежу за ее действиями.

Отпиваю горький кофе и на спинку стула откидываюсь. Как только мы заехали в город моя мажорка « Вдруг захотела кушать»

Забавная она у меня. Зависаю на ее пухлых губах и вспоминаю, как мне пришло это решение.

— Я пошел в медицину по стопам отца. Он у меня окулист. Мне были уже все блага приготовлены. Вот так же, как тебе… — подбородком на Нику киваю, она подбирается. -Но я однажды пришел на практику к одному очень крутому специалисту. Он сразил меня своей энергетикой, знаниями и профессионализмом. Я захотел стать таким же, как он. Поэтому хирургия — руки в стороны развожу.

Вероника замирает и нервно сглатывает. Любит его. Не смотря на жесткий контроль со стороны отца у этих двоих сильная связь.

— В начале учебы долгое время было ощущение, что это не мое. — продолжаю, хватая реакцию своей очаровательной собеседницы.

Ника вновь вилку в рот погружает. Задумывается. Находит себя? Я очень на это надеюсь.

— Но потом я втянулся. Даже патанатомию на пятерку сдал и в морге пять раз на экскурсии был и один раз на практике. — подтруниваю.

Вероника раздраженно швыряет вилку и цокает языком.

— О, Боже! Ну хочешь я напрошусь к Луневу на вскрытие. Рядом будешь стоять и наслаждаться моей реакцией на распотрошенный труп...— обиженно глаза закатывает и отпивает из своей кружки.

Попалась, малявка.

У любого студента первое вскрытие вызывает шок, неприязнь, но каждый переживает это и принимает. Медицина-это призвание в первую очередь. Тут не получится себе врать. В противном случае, есть риск озлобиться и возненавидеть всех, в том числе и свою не очень высокооплачиваемую работу.

Эта девочка создана не для медицины. Таким брезгливым трусихам вряд ли найдется место в бюджетной больнице.

Нет, не совсем так. Место, конечно найдется, папа подсуетится. Но оно будет чужое.

Нет, я не забыл ее счастливые глаза после операции. Но мне почему-то кажется, что все это самообман. Она хотела, что бы я ее похвалил, и папа что бы гордился ею. Эти мысли в нее с детства вложены.

— Не обижайся... — хватаю тоненькие пальчики и к губам своим тяну. -Я не хочу, что бы ты прививала себе любовь к медицине. Если это твое, ты должна уже это почувствовать. И если нет, то подумай кем бы ты хотела стать. Я помогу тебе во всем. Оплачу любое обучение. Только найди себя. Знаю, сложно себя представить кем-то другим, когда тебе с детства говорят, что ты будешь врачом. Ты же не по своей воле оказалась в медицине, да? ­— внимательно слежу за эмоциями Вероники.

Она отпивает облепиховый чай и внимательно смотрит мне в глаза. Плечами пожимает.

— Я всегда знала, что буду хирургом. Других профессий для меня просто не существовпло. Но… Я думаю, что это судьба. — мажорка переходит на шепот и немнго подается вперед. — Если б я не пришла в больницу на практику, мы бы никогда не сидели здесь и у меня бы не болело все так, словно я целый день на лошади каталась и…

Я не выдерживаю этой сладкой пытки. Тянусь к своей девочке и припечатываю на ее губах короткий поцелуй. Она очень милая. Хочу ее каждую секунду.

— О! Ты меня в наше первое знакомство так разозлила, что поверь, я бы тебя нашел в любом случае. Нашел и выпорол!— стреляю глазами в вырез ее свитера. Знаю уже, что там пячется.

— Знаю-знаю... За то, что разрушила твое семейное счастье. -отстраняется, глаза закатывает и в окно смотрит. Ревнует.

Я вновь улыбаюсь.

Она у меня ревнивая. Пока это забавляет.

— Подожди-подожди... — Ника резко разворачивается ко мне спину вытягивает, взгляд ее делается высокомерным.

— А не ты ли мне говорил, что ты никогда не переспишь со мной. Давай-ка вспомним причины, которые ты мне тогда озвучил.

Тут Вероника начинает загибать свои тоненькие пальчики надменно перечисляя, все что я ей озвучил в тот день.

— Ты женат, я не в твоем вкусе и ты никогда не согласишься на быстрый перепихон с сомнительной девицей.Как-то так кажется?

Руки на груди скрещивает.

Я хмыкаю. Ведьма злопамятная.

— Беру каждое слово назад. — произношу серьезным тоном.— Я не женат, ты очень даже в моем вкусе и то, что сегодня было между нами я могу назвать самым крышесносным сексом за всю мою жизнь.

Задранный носик куксится от довольной улыбки. Но Вероника сохраняет стервозность.

— Не могу сказать того же — пожимает плечами. — Так получилось, что сравнить мне не с чем...— театрально вздыхает и томно погружает вилку в рот.

Я скидываю улыбку и смотрю куда-то сквозь мажорку. Я знаю, что это она так по-дурацки шутит. Ее задело вскользь упомянутая Леська и она бесится, от того, что у меня была жизнь, до нее, а у нее самой кроме конспектов и папиного " молодец" не было ничего.

Но в словах Вероники есть истина: она не знает жизни: она не совершала ошибок, не теряла голову от страсти. Не тусила до утра с подругами и не целовалась тайком в тачке.

Она не жила!

Могу ли я лишать ее всего этого?

От этих мыслей мне разъедает внутренности. Я не собираюсь Веронику никому отдавать, но не обозлится ли она на меня за это потом? Лет через десять?

Я не про то, что нам надо расстаться, а про то, что рожать ей рано, да и замуж наверное тоже.

Нам нужно время. Я готов с ней рука об руку и в горе и в радости. А она живет в самообмане. Нужно ее освободить из плена и дать ей взглянуть на жизнь без розовых стекол.

Решение должна принять она сама. А не ее папа или я.

Возвращаю улыбку, что бы не портить наше свидание. Но эти мысли плотно оседают на подкорке.

Оседают и придавливают своей тяжестью.

Потому что эта истина совсем не то, что я хотел бы получить.

Глава 27

Вероника

— Надеюсь, что папа еще не приехал. — прикладываю руку к горящей щеке и заглядываю в наше окно. Другой щекой прижимаюсь к груди Вадима. Мне очень спокойно с ним и в то же время такое волнение накрывает. Боюсь, что