Сюзанна Бэк - Трилогия Айс и Ангел

Со стоном я рухнула на Айс, попав в ее сильные сладкие объятья, и попыталась восстановить дыхание. Ее руки прекратили свое приносящее наслаждение занятие, и она крепко обняв меня, накрыла нас простыней, защищая обнаженные тела от глаз возможных наблюдателей.

Заниматься любовью в камере Айс не было моим решением, но когда я поднялась сюда навестить мою возлюбленную, одно повлекло за собой другое, и скоро всякие опасения по поводу любопытных глаз были сметены растущей волной нашей страсти. Я лежала, улыбаясь и прислушиваясь к ритму сердца Айс, которое постепенно замедляло недавний бешеный темп. Ее пальцы неторопливо поглаживали мои волосы, пропуская через мое тело импульсы наслаждения. Я обнаружила кусочек рая в этом аду, хотя нет, скорее так, кусочек Рая. Он был здесь, в объятиях женщины, которую я люблю, окруженный чистой силой и наполненный запахом пота и возбуждения. Поры моей кожи впитывали его, пробуждая первобытные чувства. Я закрыла глаза и погрузилась в кокон любви.

Через некоторое время я проснулась от чудесного сна и немедленно вспыхнула от смущения, когда реалии жизни дошли до моего затуманенного сознания. Приподняв голову, я вытерла слюну с теплой груди Айс. Раздался ее чуть хриплый смех, и она снова погладила мои волосы.

– Господи, прости, Айс,-пробормотала я, пытаясь отстраниться, чтобы не провалиться в сон прямо на ней.

Буквально.-Я, наверное, чуть тебя не раздавила.

Ее руки вернули меня на место.

– Расслабься. Ты все сделала правильно, Ангел.

– Но я уснула!

– Ну и?

– Я…ммм…со мной такого раньше не бывало…

Она снова засмеялась.

– Тогда я приму это как комплимент.

– Да, но это не совсем честно по отношению к тебе.

Ее рука приподняла мой подбородок, и мы встретились глазами.

– Ангел, предоставь мне решать, что для меня честно, а что-нет. Хорошо?-она подтвердила свое высказывание поцелуем, который начисто стер все мое смущение. Отстранившись после долгого прекрасного момента, она игриво щелкнула меня по носу.-Я люблю тебя, Ангел. И если ты хочешь уснуть на мне, то мне это совершенно подходит,-ее улыбка стала хищной.-Но только до официальной помолвки, ясно?

Я фыркнула.

– Морган Стил, если даже я доживу до ста лет, я никогда, ты слышишь, никогда не усну на тебе, до или после официальной помолвки.

Когда смех, которого я ожидала, не прозвучал, я заглянула в глаза Айс, и мое сердце содрогнулось от опустошения, которое я там увидела. Перевернувшись, я нежно погладила ее по щеке и заставила повернуть лицо ко мне.

– Айс? Что случилось? Что я сказала…?

Она обняла меня еще крепче, я ощутила, как напряглось ее горло, когда она попыталась облечь эмоции, бушевавшие внутри, в слова. Я снова коснулась ее щеки, предлагая всю помощь, на какую была способна, и молясь всем богам, чтобы они дали ей силу открыться мне.

Наконец, через целую вечность, она повернулась ко мне и поцеловала в лоб. Затем слегка отстранилась, заглядывая мне в глаза прямым и открытым взглядом.

– На самом деле ничего. Просто…,-ее горло снова сжалось, и она сглотнула.-Ты упомянула о том, как мы будем старыми и седыми, и это заставило меня понять, что тому, что есть между нами, отпущен совсем небольшой срок.

– Я не понимаю, Айс. Что ты имеешь в виду?

Она грустно улыбнулась:

– Ангел, это случится в ближайшем будущем. Когда ты сможешь выйти из этой трущобы. И не думай, что я не желаю этого каждый божий день. И когда это случится, ты будешь свободна, а я… останусь здесь,-закончила она шепотом.

Я посмотрела на нее. Сотни ответов крутились у меня в голове. И сердце выбрало один:

– Тогда почему ты не борешься?

– Что?

– Ты слышала меня, Айс. Ты здесь за убийство, которого не совершала. Ты это знаешь. Я это знаю. Начальник тюрьмы это знает. Господи, Джозефина знала это и умерла за это!

– Я все это знаю, Ангел. Я живу этим, помнишь?

– Я и правда знаю это, Айс! Но что я хочу знать-так это почему ты не борешься за это. И не надо заводить снова эту шарманку про то, что "я это заслужила", ок? Я никогда в это не верила, и сейчас не поверю!

Она застыла, как будто собралась оттолкнуть меня, но я удержала ее:

– Нет, Айс. На этот раз ты не убежишь. Я не дам тебе. Я знаю, что ты убивала, Айс. Я через это прошла. Я знаю, что ты чувствуешь вину за то, что сделала. Это ясно любому, у кого есть хоть чуточка мозгов. Чего я действительно не понимаю, сколько бы я об этом ни думала, как такой сильный и смелый человек может сдаться без боя! Тебя подставили, Айс! Тебя предал тот, кому как ты считала можно верить, и разлучил с людьми, которые были твоей семьей! Именно это что-то для тебя значило!

Глаза Айс, такие теплые и нежные во время наших занятий любовью, стали ледяными и безжизненными, как арктический берег. На лице прорезались суровые складки, и я практически ощутила гнев, который излучало ее напряженное тело.

– Я больше не хочу об этом говорить, Ангел,-в ее тоне ясно прозвучало предупреждение.

Я не струсила, хотя прекрасно понимала, в какой опасности нахожусь. Я чувствовала сильное биение ее сердца у моей груди, но продолжала обнимать ее. Ощущение было, словно пытаешься удержать молнию, но внешне ничего не было заметно.

– Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, Айс. Ты никогда не хочешь об этом говорить. Но у меня для тебя новости. Это не пройдет. Самобичеванием тут делу не поможешь. Ты должна что-то делать. Если не для себя, то хотя бы для Джозефины.

Ее глаза сузились, их голубое пламя вырывалось наружу и прожигало меня насквозь.

– Я намерена кое-что сделать, Ангел,-ее слова источали сладкий яд.

– Что? Убийство?

Ее улыбка была маской смерти.

– Именно. Я та кто я есть. Помнишь?

– Неправда, Айс. Ты можешь бороться с этим законными способами. Если знала Джозефина, значит, знал и Сальваторе. А мало ли кому он мог рассказать? И Моррисон тоже знает! Так что целая толпа людей знает правду, Айс. Нужно потребовать, чтобы дело снова открыли.

– Как это сделала ты?

Я замерла:

– Что?

– Ты слышала, Ангел. Ты так же невиновна в преступлении, в котором тебя обвиняют, как я-в моем. Но ты сидишь здесь, пока твое дело пылится в каком-то ящике. Скажи мне, Ангел, почему ты так заинтересована в открытии моего дела, что совсем не занимаешься своим?

Шок держался несколько ужасно долгих мгновений. Логически то, что она сказала, было совсем не лишено смысла. И разумом и сердцем я знала, что невиновна, но не разу не подумала о том, чтобы подать апелляцию. И если быть по-настоящему честной с собой, все дело было в том, что…

– Айс, мой муж погиб из-за меня. Я раздробила его череп бейсбольной битой.