Любовь это... Не для меня - Галина Джулай

находит объяснения… Если они знакомы, то зачем тогда она натравила меня на Любу?

— Ника, может, объяснишь? — спрашиваю ее.

— Что ты хочешь, чтобы я объяснила?

— Люба Каспер, она тебе кто?

Ника, вздернув подбородок, не отвечает, только смотрит.

— Ника? — голос Стаса встревожен, он пытается взять ее за руку, но она вырывается и уходит.

— Что за хрень? — непонимающе бормочет Стас и уходит за ней.

Я оборачиваюсь, Люба все также далеко от берега. Выражения ее лица отсюда не разобрать. Я терпеливо жду, когда она подплывет и, выйдя из воды, мы наконец-то сможем поговорить. А я смогу к ней прикоснуться. Этого хочется больше всего. Представил, как притяну ее к себе и прижму крепко к своей груди. Кожа к коже. Рот наполнила слюна и приятно защекотало внизу живота. Постарался не думать об этом, не хватало напугать ее своим стояком. Подтянулся на руках и влез на пирс. Усевшись, снова посмотрел туда, где должна была быть Люба. Но ее там не было. Я вскочил на ноги. Мелкие воны бежали по водной глади. Словно и не было пару секунд назад там девушки.

— Ну! Всплывай! — приказал я, шаря глазами по воде.

Нет! Господи, нет!

Ныряю в воду и плыву туда, где предположительно должна быть моя Кнопка. Пожалуйста, пожалуйста! Повторял я, плывя все дальше от берега. Сердце тарахтело, гоняя по венам страх вместе с кровью. Милая, не смей меня бросать! Не так! Только не так. Я все чаще плыл под водой, пытаясь рассмотреть Любу. И паника, что я могу ее не найти или не успеть, пульсировала в моем мозгу.

57

Илья

Господи, помоги, прошу тебя, помоги! Пожалуйста, я очень тебя прошу, не отбирай её.

Я довольно далеко от берега, выныриваю, набираю в лёгкие воздух и снова погружаюсь в воду.

«Кнопка, не смей меня бросать» — мысленно ругаюсь я. И тут же прошу. «Милая, ты мне нужна, не бросай меня.»

Я замечаю ее силуэт. Поднимаюсь на поверхность, набираю воздух, пока плыву в нужном направлении, и снова под воду. Вижу ее, подплываю сзади и, подхватив подмышки, поднимаюсь на поверхность.

— Дурочка, зачем? Ну, зачем? — не прекращаю повторять, когда уже на поверхности ложусь на спину и, удерживая Кнопку за подбородок, брасом плыву к берегу.

Кажется, что время тянется очень медленно, а я чуть ли не на месте остаюсь, но вот, обернувшись, понимаю, что я у пирса. Жаль, Стас с Никой ушли. Кричать бесполезно, нужно действовать самому. Перехватываю Любу под руки и подтягиваю выше, чтобы закинуть на пирс. Кнопочка оправдывает свое имя. Лёгкая как пушинка, и это помогает мне справиться с моей задачей. Подтягиваюсь на руках и тоже забираюсь на пирс. Закидываю Кнопку на колено в надежде, что удастся избавить ее от воды, которой она успела наглотаться. В голове, кажется, совершенно пусто. Воды выходит немного, и я кладу ее на спину. Складываю ладони и нажимаю несколько раз на грудную клетку, а потом, зажав нос и надавив на подбородок, вдыхаю в нее воздух, повторяю нажатия на грудную клетку и снова наполняю ее лёгкие своим дыханием.

Глупая Кареглазка, неужели надеялась от меня сбежать? Злюсь и повторяю нажатия, а затем снова вдыхаю воздух. Не так должна была пройти эта встреча, не так я должен был впервые коснуться ее губ.

— Давай! — заорал я, снова нажимая на грудную клетку.

Изо рта выплёскивается ещё немного воды и Люба делает первый шумный вдох, а потом начинает кашлять. Ей тяжело даётся дыхание, она хватается за горло и пытается отдышаться. Я падаю на задницу и прячу лицо в ладонях. Господи, спасибо, мысленно говорю я. Мои руки дрожат от переизбытка адреналина. Стараюсь дышать ровно, чтобы успокоиться и не напугать и так перепуганную Кнопку.

Услышав движения, убираю руки от лица и вижу, как Люба старается прикрыться полотенцем.

— Не смотри на меня, — заметив мой взгляд, просит Люба. — Пожалуйста, не смотри, — ее голос хриплый, а глаза полны слёз.

— Кареглазка, — хватаю ее и притягиваю к себе. — Дурочка, зачем? Объясни, зачем?

Прижимаю ее так сильно, словно хочу вдавить в себя, навсегда сделать нас единым целым. Она напряжена, но я не отпускаю, глажу по спине, голове, целую макушку и согреваю в своих объятиях. В какой-то момент начинаю просто раскачиваться. Чтоб ей было теплее, вытаскиваю полотенце, что было скомкано между нами, и накрываю плечи и спину девушки.

— Моя дурочка, ты так меня напугала. Я так долго ждал тебя, а ты решила меня бросить. Не отпущу, ты моя Кареглазка, моя Кнопочка. Моя, — хрупкие плечики стали содрогаться и Люба начала плакать. — Все хорошо, милая, все хорошо, — я успокаивал ее, гладя по спине.

Руки, что плетьми висели по бокам, обхватили меня. Люба прижалась ко мне ещё плотнее, если это возможно. Я молчал, только крепко обнимал.

— Спасибо, — услышал очень тихое от Любы.

Слегка отстранился, обхватил ее личико ладонями и притянул к себе. Упёрся лбом в ее лоб и заглянул в глаза.

— Я даже думать не хочу, что ты это сделала специально. Скажи мне… — прикрываю глаза, потому что мысль, что она хотела уйти из жизни, причиняет боль. — Скажи, что ты не специально, — прошу снова, глядя в глаза.

Люба

Первый вдох причиняет боль. Не сразу соображаю, что происходит, инстинкт требует восстановить дыхание, откашливаюсь от воды и делаю жадные вдохи, лёжа на деревянном настиле, свернувшись калачиком. Когда до меня доходит, что я на суше, оборачиваюсь и вижу сидящего рядом Илью, он прячет лицо в ладонях. Ищу глазами полотенце в надежде спрятаться, встать не получается, тяну за ним руку. Краем глаза ловлю движение рядом, Илья убирает руки от лица.

— Не смотри на меня. Пожалуйста, не смотри, — подтягиваю к груди полотенце. Глупо, понимаю, что он уже все видел. Готовлюсь услышать гадость или насмешку, но он одним рывком притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Замираю, не знаю, как реагировать. Он держит крепко, гладит по обнаженной спине, по голове, целует в макушку. Он накрывает мои плечи полотенцем, согревая своим теплом. Его слова… Я даже не знаю, как объяснить, они что-то ломают внутри меня. Особенно, когда он повторяет "моя". Меня начинает трясти, а вскоре я плачу навзрыд. Но он не отталкивает, а продолжает меня успокаивать, и я позволяю себе обнять его. Прижимаюсь к его тёплому телу и мне становится так хорошо. А ещё стыдно за то, что я сделала. Господи, я такая дура. Бедная мама. Когда приходит осознание,