Дурман - Дарья Данина

Снова позвонил и притих.

И… спустя секунд двадцать я всё же услышал посторонние звуки по ту сторону двери. Дыхание замерло в пересохшей глотке. Пульс, наверное, выше сотки.

Открой мне, Осиночка…

Щелчки, говорящие о том, что дверной замок открывается, заставили меня, наконец, поднять голову.

И вот она.

Заспанное лицо нехотя показалось из дверного проёма.

Милая.

Растрёпанный пучок на голове, съехавший набок, припухшие губы, и сонный взгляд. Сонный и при этом стреляющий молниями в меня. Смотрит из-под дрожащих ресниц. Молчит.

— Пустишь? — хрипло произношу, продолжая рассматривать Осину.

Она молчит. Словно взвешивает все за и против перед тем как принять окончательное решение. Долго молчит. А я терпеливо жду, осознавая, что у меня нет другого выхода. Я виноват перед ней. Очень виноват. Я так сильно стремился к тому, чтобы она научилась доверять мне. А добившись этого, всё просрал.

— Заходи, — наконец, произносит не своим голосом и медленно распахивает дверь перед моим носом.

Я киваю и переступаю порог. Чувствую как начинает сосать под ложечкой от волнения и от того, как сильно во мне желание притянуть её к себе и обнять. Так крепко, чтобы обоим дышать стало нечем. Чтобы почувствовать, как бьётся её сердечко.

— Нам поговорить нужно, — скованно дёргаю плечами, а затем скидываю с головы капюшон от толстовки, в которой мне резко стало жарко.

— Хорошо, — снова хрипит, и сейчас до меня дошло, что это не сонный голос. Это болезнь. Она едва говорила. Даже шёпотом, — подожди в комнате минуту. Мне надо зубы почистить.

— Окей, — киваю и, проводив тяжёлым взглядом её до двери в ванную комнату, понуро шагаю в её спальню. Мой взгляд машинально падает на настольные электронные часы. Почти десять утра. Я успел побывать в универе, узнать у старосты причину отсутствия своей зазнобы, и приехать к ней под дверь. А так же купить пакет фруктов для неё.

Я ставлю его на письменный стол, а сам замираю напротив кровати. Скомканное одеяло и помятая простынь. Я не решаюсь сесть на ней в своих уличных штанах, и поэтому плетусь в сторону окна. Смотрю на мелких людишек сверху и пытаюсь угомонить скромное ликование в груди от того, что она меня впустила.

Возможно, ещё не всё потеряно?..

Я пытался взять себя в руки. Собраться с мыслями и не наломать ещё больше дров. Нужно быть сдержаннее. Нужно учитывать свою вину и её состояние. Её растерянность.

Блять, да я диву давался с того, что стал таким осторожным! Таким… сдержанным. С ней. Она вытягивает из меня кого-то, о ком я раньше и не подозревал.

Я даже вздрогнул, когда за спиной услышал тихое откашливание. Развернулся, перехватывая взгляд карих глаз, и громко сглотнул вязкую слюну.

— Ты как? — спросил у Лиды, не решаясь сделать к ней ни единого шага. Не сдвинулся ни на миллиметр, словно мои ноги вросли в этот пол.

— Так себе, — прошептала, морща носик и прижимаясь виском к дверному проёму.

— Я тут тебе… фрукты привёз. Витамины, — несу весь этот бред, заполняя неловкую паузу.

— Спасибо, — отводит от меня взгляд, устремляя его на бумажный пакет с фруктами на столе, — ты… — снова смотрит на меня, — завтракал?

Глава 42

Макс

Пожалуй, это был самый напряжённый разговор с девушкой за всю мою жизнь. И, если бы эта малышка мне не нужная была, я бы и не напрягался. Я виноват перед ней. И Осина имела полное право на меня злиться. Я был готов к тому, что мне, возможно, придётся ползать у неё в ногах. Но что-то мне подсказывало, что ей это не нужно.

Эта была вторая кружка чая. Я намеревался просить третью. Я не собирался уходить.

Я соскучился. Снова и снова я ловил себя на мысли, что мне хватает пары дней, чтобы истосковаться. Я попал. Крепко так. Увяз. По самые уши.

Смотрел на то, как она помешивает ложкой, растворяя сахар в кружке, и чувствовал, как мои мальцы неосознанно повторяют за ней это движение. Болезнь.

— Лид, — тихо произнёс её имя, склонив головой набок.

— М? — она не отрывала взгляд от своей руки, помешивающей горячий чай.

— Просто скажи, — я почти давился собственными словами, — у меня есть шанс? На твоё прощение?

Она молчала. Опустив глаза, кусала губы. Её рука замерла. Как и моё дыхание.

— Не молчи, пожалуйста.

— Ты понимаешь, что я теперь не смогу тебе доверять, Макс? — наконец, она посмотрела на меня.

— Я понимаю. Лид, я понимаю. Я всё расскажу тебе. Всё до мельчайших подробностей. Каждую деталь…

— И я должна буду поверить тебе на слово? Ты понимаешь, как это будет сложно? Сейчас?

— Почти невозможно, — соглашаюсь с ней, уже не надеясь, что мне улыбнётся удача.

— Ведь я ничего не помню, — качает головой, снова уводя взгляд в сторону, и нервно проводит пальцами по волосам. — И… если потом воспоминания вернутся… я ведь пойму, что ты снова соврал.

— Я знаю, — ладонями обхватываю горячую кружку, чувствуя жжение, и почти удовлетворяясь им. — И я не собираюсь тебя обманывать.

— Было бы странно, если бы собирался, — тихо произносит, и прикрывает рот ладошкой, заходясь в мокром кашле.

Я жду, когда она откашляется и, отодвигая от себя кружку, поднимаюсь на ноги. Обхожу стол, таща за собой стул и ставлю его рядом с её стулом. Снова сажусь и, обхватив её колени, разворачиваю Лиду к себе лицом. Мои ладони соприкасаются с её коленями, и я не собираюсь их убирать. Чувствовать её — это необходимость.

— Мы просто спорили, — начинаю, чувствуя, что сердце ускоряет свой ход, — как обычно. Ни о чём. Очередные глупости. Ты была слегка выпившей. И это подстёгивало. — Мой взгляд замирает на её руках. Сцепив пальцы в замочек, она стискивала их крепче с каждым произнесённым мной словом.

— Я знаю, что выпила в тот день. Мне Маша рассказала.

— Я провоцировал тебя. Специально. Это… чёрт, это просто