Жаворонок Теклы (СИ) - Людмила Семенова

мужскому противоборству с природой: охота, спасение от хищников, битвы между племенами… Ну а демонстрировать красивое тело тоже нелишне. В Африке не проживешь без такого веселого хулиганства, когда вокруг царит духовная и материальная нищета и выдает себя за благочестие. Ты ведь любишь это не меньше, чем я?

Конечно, Налия была с ним согласна, и уколы ревности с ее стороны выглядели скорее забавно. Айвар попутно рассказал ей, что именно благодаря спорту узнал массу интересного о древней медицине, тайнах человеческого тела и удивительных свойствах психики.

Вечером все, кто приехал с ними из Эфиопии, устроили в гостинице большой праздник в честь своего спортсмена, а на следующее утро Айвар с Налией задумали прокатиться на уединенный уголок пляжа к северу от курортного города Момбасы, вдали от людского шума. Белый песок и прозрачная вода так же радовали глаз, как на самых популярных пляжах. Там они вдоволь выкупались и вернулись в гостиницу, чтобы успеть навести красоту перед походом на стадион. В это день предстояло болеть за боксеров и мастеров боевых искусств — дамбе и сенегальской борьбы. Пара весело шла по шумной улице и любопытные прохожие почему-то сразу догадывались, что они из Эфиопии.

Айвар вдруг сказал:

— Знаешь, Налия, мне сейчас так хорошо, что даже странно. Кажется, что ничего больше и не надо: любимая работа, любимая земля и любимый человек рядом…

— Теклай, да ты никак мне в любви признаешься? — усмехнулась девушка. — Смотри, тогда уж точно играешь с огнем. У меня, если ты не заметил, отвратительный характер и полное отсутствие того, что называется «женской мудростью». И бросать карьеру, чтобы сидеть дома и слушаться мужа, я точно не собираюсь.

— О, уже страшно, — шутливо протянул Айвар. — А к чему еще стоит готовиться?

— Да в общем, пустяки. Хуже всего то, что я очень взрослая девушка, вкусившая жизни со всех граней, отвернувшаяся от бога и морали и умеющая за себя постоять. По-другому уже не будет, так что либо принимай все это, либо нет.

— Ты же разрушила все мои надежды, — притворно вздохнул Айвар. — Сколько я вечерами, в смраде съем-бара, раздумывал: где же та юная, целомудренная, богобоязненная и хрупкая, которая способна меня осчастливить? Даже не знаю теперь, как быть…

— А я тебя не тороплю, можешь подумать, — тепло сказала Налия. — У меня ведь есть другие качества, и может быть, они ничуть не хуже, чем весь этот скоропортящийся товар.

Завершение турнира, как и прежде, отметили большим и пышным празднеством на свежем воздухе. Все триумфаторы были одеты в костюмы своих стран, как и многие болельщики, — синие и красные покровы масаи, расшитые бисером, зулусские плащи из блестящей кожи, вычурные наряды конголезских денди. Айвар в амхарской одежде пастельных тонов и с белой повязкой на волосах смотрелся на их фоне неброско, но романтично и элегантно.

Из поездки молодые люди вернулись такими воодушевленными, что это сразу заметили и родители Налии, пообещавшие содействовать Айвару в образовании. Они все еще сожалели о том, что в тяжелое время не помогли сыну покойных друзей и земляков, но сам он давно не имел ни к кому претензий, в том числе и к судьбе, которая в настоящий момент искренне радовала его.

Айвар подозревал, что любимая с ее эксцентричным характером наверняка еще преподнесет сюрпризы, и почти не удивился, когда однажды вечером, приехав к нему домой после какого-то нервного звонка по телефону, она сама протянула ему кольцо. Правда, Налия держала его не в бархатной коробочке, как принято, а на ладони.

Но когда девушка тут же опустилась перед ним на одно колено, Айвар и в самом деле был поражен ее необыкновенно серьезным и внимательным взглядом, без намека на игру.

— Милая… Налия, да ты и впрямь безумная девушка, — выдохнул он, кладя руку ей на плечо. — Это же я должен был сделать, а не ты…

— Кто это сказал? Айвар, ты поздно спохватился: надо было все-таки искать патриархальную деву, которая только и живет установками, кто и кому должен. Но если хочешь, мы можем и переиграть.

— Ну уж нет! — ответил Айвар и невольно поднес к губам руку, словно желал спрятать волнение. — Но все-таки чтобы ты попросила руки у мужчины? Ты, революционерка, дикарка, расписываешься в желании варить мне кофе и стирать носки?

— Это и слуги могут сделать, а вот руки у тебя я попрошу сама, да и помою тебе ноги в брачную ночь, если ты позволишь. Потому что мне это в радость, мне хочется тобой любоваться и восхищаться, и никакие революции этому не помешают. Они пройдут, а ты останешься.

— Спасибо, милая, но все-таки тебе стоит сесть рядом. Мы ведь и так сможем все обсудить, — растроганно ответил Айвар и погладил ее по плечам.

Однако девушка возразила:

— Сяду рядом, если ты сейчас скажешь, берешь ли ты меня в жены.

Происходящее сейчас казалось ему сном, даже несмотря на то, что они оба уже не мыслили жизни друг без друга. Но Айвар все же не стал медлить и кивнул:

— Беру, конечно! Что же мне еще сказать? Можно теперь взглянуть?

Налия села рядом с ним на диванчик и он взял кольцо с ее ладони. Оно было из матового благородного серебра, его украшала маленькая капля переливающегося янтаря. Почти прозрачный золотистый оттенок плавно перетекал в насыщенный цвет увядшей поздней листвы.

— Потрясающе, — сказал Айвар, завороженно всматриваясь вглубь этой капельки. — Мне ведь теперь надо сделать тебе подарок не хуже, верно?

Девушка лукаво улыбнулась:

— Вообще я тоже спокойно отношусь к вещам, но традиции мне нравятся, поэтому на свадьбе все-таки должны быть кольца. А этот янтарь похож на застывшее пламя, правда? Когда я вижу закатное небо, мне каждый раз представляется, что мы все в этом пламени как насекомые, увязшие в такой капле…

— Причудливые у тебя мысли! — удивленно отозвался Айвар. — Я всегда думал, что ты чуть ли не самая земная натура, какую я знал.

— Что же тут такого? Во мне тоже присутствует вековая африканская любовь к бесовщине, и неважно, что я выросла на Западе. Мы любим красивые мысли о страшном, любим находить красоту в мертвой почве, ядовитых туманах, звериных костях. А что остается, если смотря на вещи ясно, открытыми глазами, можно сойти с ума?

Айвар обнял ее за плечи и повторил:

— Спасибо тебе, милая! Конечно, я очень, очень хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, и я сам должен был это сказать. Прости, что не хватало смелости. Я думал, что ничего уже не боюсь, а здесь почему-то колебался.

Молодые люди