Моя чужая. (не)вернуть любовь - Диана Орфей

и долго тру кожу полотенцем, до красноты.

Все равно добьюсь! Как только развод получу, смогу действовать так, как хочется. А пока нельзя Аленку тянуть в отношения, даже если мой брак – всего лишь игра.

- Ну ты и дошел, Ястребовский, - фыркает Юлия, которая, видимо, специально меня ждала в гостиной.

- Только не ври, что ревнуешь.

- Не собираюсь. Парень, ты конечно, неплохой, но… Меня Тимур нашел.

Даже кашляю от неожиданности.

- Что?

- Я в торговом центре была. Сегодня. Ну знаешь, всякие там распашонки-чепчики. Как-то потеряла бдительность. Разворачиваюсь, а вместо консультанта – он, - Юлия морщится.

Но я вижу в ее глазах боль. И панику.

- Почему охрану не взяла?

- Взяла. Этот идиот в туалете зависал. Не важно. В общем… Папочка мог бы мною гордиться. Отшила в лучшем виде. Сказала, что от его запаха тошнит, - хихикнула невесело. – Видел бы ты эту рожу.

Да уж, представляю. Такой удар по самолюбию.

- Чего он хотел?

Юлия жмет плечами.

- Сама не знаю. Но выглядит неважно… Или мне кажется. В любом случае, я боюсь, что Тимур может догадываться. Он втирал про то, что тебя только деньги интересуют. Сам налево ходишь, а мне мозги пудришь.

Черт. Тимурка наверняка успел заметить, что с Аленой я провожу достаточно времени.

- А ты?

- А я посоветовала не судить по себе. Тут и охранник пришел, заставил уйти. Да плевать. Мне нужно уезжать срочно. Билеты я уже заказала, с отцом сама поговорю. Так что приготовься выдержать моральный прессинг. Возможно, папа заявится лично.

И Юлия скрывается в своей комнате.

- Черт, - шиплю, с силой потирая лицо.

Только Оболенского для полного счастья не хватало.

***

В приемном покое светло и тихо. По коридору то и дело прогуливаются будущие мамочки и их сопровождающие. Одни на выписку, другие с вещами… Я жду Ульяну.

Слава богу, хоть в этом вопросе все наладилось. Ей установили пессарий, с дочкой все хорошо. Поверить невозможно, что через четыре недели беременность будет считаться доношенной. И тем более, что нижний порог – тридцать две недели – Ульяна благополучно прошла.

Мобильник вибрирует.

Спорить готова – это Демьян. У него теперь новый номер, который сто процентов конфиденциальный. Открываю сообщение и улыбаюсь. Опять прислал смешную картинку. Он последнее время часто так делает. В прошлом, я бы возмутилась – запрещая такую фривольность, а сейчас…

Ох, кажется, я снова превращаюсь в Алену. Но не могу себе в этом отказать.

Все эти пустяки, вроде картинок или вкусностей, которые Демьян тащил к чаю всякий раз, как приходил в гости – это так мило.

Хочется улыбаться, а в груди разливается тепло. Я опять чувствую себя юной и беззаботной.

- Елена Николаевна, здравствуйте, - звучит над головой.

Вздрагиваю, выныривая из приятных размышлений.

- Здравствуйте! – вскакиваю на ноги. – Что-то случилось?

Передо мной врач Ульяны. И я до начинаю нервничать, когда он смотрит так внимательно и цепко.

- Разве что выписка, - жмет плечами. – Я здесь чтобы дать несколько рекомендаций. Состояние пациентки стабилизировалось, но я настоятельно рекомендую полный покой. Как физический, так и моральный. Никаких волнений, долгих прогулок и тем более уборок, стояния у плиты тоже, - произносит с нажимом.

Киваю, словно болванчик. Будет выполнено. Сегодня же найму для Ульяны помощницу.

- Так же ей прописан курс некоторых препаратов. Принимать строго по расписанию. На этом все.

И, попрощавшись, доктор уходит.

А я оседаю на кресло. Ох, прямо в пот бросило. Нельзя так реагировать, иначе нервов никаких не хватит.

Но страх за малышку не дает мыслить здраво. Мне кажется, что я делаю недостаточно. Что можно еще лучше… Паранойя развилась незаметно и стремительно. Не могу потерять этого ребенка. Пусть не я вынашиваю, но… Ох, Наденька – моя дочь.

Мобильный снова вибрирует.

Не хочу поднимать, но взглянув на экран – тяжело вздыхаю.

Оболенский… А ему что надо?

- Здравствуйте, Георгий Георгиевич, - здороваюсь максимально сухо.

- И вам не хворать, Алена Николаевна…

Вздрагиваю, понимая, что Оболенский нарочно назвал меня моим прошлым именем.

- … жду вас в ресторане, - называет адрес, - через час. Есть разговор.

И отключается.

Вот же черт!

Сердце барабанит о ребра так, что перед глазами темнеет. Вдох-выдох. Я не должна нервничать. Непонятно, чего хочет Оболенский, но сделать он ничего не сможет. Надеюсь.

Мучительно размышляю, а не позвонить ли Демьяну. Может, он что-то знает? Хотя обычно звонит сам, если какие-то новости.

Но в итоге отметаю эту идею в сторону. Нет. Не стану его впутывать, пока не узнаю, чего хочет Оболенский.

Оглядываюсь и замечаю Ульяну. Она уже в холле. Идет ко мне, на губах легкая улыбка. Я тоже пробую улыбнуться. И даже выходит правдоподобно – женщина, кажется, не замечает моего состояния.

- Уф, эти больницы, даже самые хорошие – такое испытание, - замечает беззлобно. – Домой?

- Да, конечно. С врачом я говорила, он рекомендовал полный покой. Сегодня скину список с анкетами помощниц. Будут готовить.

Ульяна не слишком довольна – чувствую. Кухарить она любит, по части уборки к ней и так клининговая компания заезжала, но вот еду женщина готовила сама, за исключением периода токсикоза.

- Как скажешь.

И поправила легкий рюкзачок.

Водитель быстро доставил нас до дома Ульяны. Тепло попрощавшись в ней, я прошу отвезти в ресторан. А саму колотит. Но совсем не от промозглой погоды за окном. Не хочу встречаться с Оболенским! Ничего хорошего он мне не скажет.

Предчувствия не подводят. Едва официант подвел меня к столику, вместо приветствия в меня летит полный презрения и ярости взгляд.

Оболенский пытается маскировать его улыбкой, но выходит откровенно паршиво.

- Здравствуйте, Алена Николаевна, - скалится, точно волк.

- Елена Николаевна, - поправляю равнодушно. И видит бог, чего мне это стоит! – Хотя в вашем возрасте с памятью могут быть проблемы.

Оболенский щурится. Лицо сереет, в тон делового костюма. На краткое мгновение мне кажется, что он ударом кулака перевернет столик, но мужчина только слегка меняет положение тела.

- Проблемы не больше ваших, уважаемая Елена Николаевна. Или все-таки Алена? Та самая, которая залетела от некого молодого и очень амбициозного мальчика Демьяна.

Это как удар под дых. Кидает в пот, в голове тысяча вопросов: откуда узнал? Кто слил информацию? Как давно?

Но я возвращаю Оболенскому его же выражение лица – холодное и злое.

- Если вы тут, для