Исправляя ошибки - Аля Кьют

Всю дорогу до дома меня трясло. Я боялась, что мое предположение окажется правдой, и понятия не имела, как сказать Марату. Как он отреагирует? Несколько раз я встречалась глазами с Ай, но она ничего не сказала. Только уточнила, не нужно ли к врачу? Конечно, я отказалась. Недомогание прошло еще на улице, едва я перестала нюхать кофе.

Все недуги забылись, едва мы вернулись в особняк. Дан снова был на улице. Марат сидел с ним около песочницы. Они вдвоем копали песок, чтобы наполнить ведерко. Я не пошла в дом, осталась с ними в саду и с удовольствием возилась с сыном до ужина. Наконец вернулся аппетит, и я съела все прекрасные блюда, что нам упаковали с собой.

Укладывая Дана, я и не вспомнила о своих переживаниях, беззаботно заснула рядом с ним. Через сон я слышала, как Марат переложил сына в кроватку и сказал, что завтра уедет рано, но мне можно поспать.

Я что-то прошептала с радостью и благодарностью и снова заснула.

Утром Дан проснулся поздно. Марата уже не было в спальне. Я немного растроилась, что не услышала, как он встал, но мне снова некогда было переживать. Дан настойчиво попросился выйти из кровати. Я усадила его на пол, дала игрушки, собиралась пойти в туалет, но вовремя вспомнила о тесте и забрала его из сумки.

Пока сын играл с пирамидкой и поющим зайцем, я узнала, что жду ребенка. Тест у меня был хороший. Я попросила самый дорогой в аптеке. Он показал даже срок. Шесть недель.

Посчитав и проверив свой календарь, наконец, я поняла, что забеременела еще до всех драматических событий. В ту самую первую ночь. Всего шесть недель прошло. Чуть больше месяца, но мы прожили целую жизнь с тех пор.

Я сидела на унитазе и бесконечно смотрела на плюсик и цифры. Примерно так же меня накрыло и в первый раз, когда я увидела две полоски. Только теперь мне не было больно и страшно. Вернее, страшно было, но как-то по-нормальному. За малыша, за свое здоровье, за будущие роды, а не за то, что меня убьет жених, если я ему признаюсь.

Снова пришло облегчение, что Жени больше нет, а за ним сразу чувство вины. Но разреветься я не успела. В ванную ворвался Данис. Я никогда не закрывалась от сына из соображений безопасности. Мамские истории.

– Мама, – позвал меня Дан, утягивая за руку.

Я улыбнулась, радуясь его первому слову. Звать мамой он начал меня совсем недавно, уже в доме Казаевых. Кажется, даже Артур в тот день вытирал глаза украдкой.

Спрятав тест в карман халата, я пошла развлекать, переодевать, кормить и любить своего ребенка. Если ты мама, у тебя нет времени на переживания. Нужно жить и заботиться о сыне. О старшем сыне.

Чем полнее я принимала новость о беременности, тем счастливее становилась. Сразу вспомнились мысли после родов: если все не так ужасно, то можно и еще одного родить через годик. Отправила же в космос желание настолько бессознательно. У меня ведь тогда и мужа не было нормального, и будущего. К слову, сейчас мужа у меня тоже нет, зато появилась мощная уверенность, что все будет с нами хорошо. Мы просто обязаны быть счастливы.

Айза встретила нас на кухне и сразу поставила кашу для Дана.

– Ай, зачем вы все время варите овсянку? Есть целая коробка быстрой детской, – решила я проявить заботу о бабушке. – Все эти хлопоты вас, наверно, утомляют.

– Меня эти хлопоты тонизируют, Сашенька. Утомляет тоска и безделье. Я очень счастлива, что вы с Даном у нас есть. Дети – такое счастье. И не обижайся, но я не признаю все эти кашки. Идеальная овсянка должна вариться. Правда, малыш?

Она пощекотала Дану шейку, и он радостно засмеялся, но тут же потребовал ложку, которой Айза помешивала. Конечно, она отдала ее сразу.

Я собиралась заворчать, что так они мне испортят ребёнка, но тут же передумала. Вряд ли можно испортить кого-то любовью.

– Кстати, как ты после вчерашнего? – спросила бабушка, присаживаясь напротив меня за столом.

– Спала, как убитая. Хорошо, что сегодня никуда не надо. Вряд ли я смогла бы встать рано.

– А самочувствие?

– Нормальное.

– Это значит, что кофе снова вошел в чат? Сварить?

Я только вспомнила запах и не сдержала рвотного позыва. Слава богу, все осталось во мне, но желудочный сок обжег пищевод.

– О, видимо, нет, – сделала вывод Айза. – Стоит пойти опять на воздух, дорогая?

Я покивала и едва смогла уточнить:

– Вы Дана накормите?

– Конечно, – Айза скосила глаза в сторону окна и сообщила. – О, как раз Марат приехал.

Дан был занят своей ложкой. Ай глазами и кивком головы уверила меня, что можно выйти и она присмотрит. Я успела в миллионный раз поблагодарить бога за такую чудесную бабушку.

Марат и Артур выходили из машины, когда я выбежала с черного хода кухни на улицу.

– Сашок, – позвал Марат.

Я, конечно, приняла его ладонь и поцеловала в губы.

– Доброе утро, Саша, – поздоровался Артур сдержанно, но нахмурился. – Ты в порядке? Что-то слишком бледная для такого чудесного утра.

– Доброе утро, Артур. Легкое недомогание. Наверно, на кухне было душно. Я вышла подышать.

– А, – только и ответил папа Марата. – Понятно.

Что ему было понятно? Я не знаю.

– Дан с Айзой там? – Артур махнул портфелем на дверь чёрного хода.

– Да. Завтракать собираются.

– Отлично. Пойду потискаю обоих.

Я посмеивалась Марату в шею, стараясь не представлять, что дед Даниса будет делать с его бабушкой сейчас. Артур и Айза действительно регулярно тискались, словно вчера первый раз переспали. Я почти привыкла натыкаться на них, стараясь не краснеть и не офигевать от таких страстей в таком возрасте.

– А ты завтракать не осталась? – спросил Марат, когда отец ушел.

– Что-то от одной мысли о еде мне плохо.

Казаев бессовестно заржал.

– Наверное, потому что вчера перед сном ты два раза поужинала.

Я треснула его по груди.

– Мне очень хотелось.

– Да, я заметил.

– Хватит, Марат. Я не обжора. Просто очень вкусная была еда.

– Ладно-ладно. Ты и толстенькая будешь красивее всех, Сашк. Я уж молчу, что грудь станет больше. Хочешь закажем из того же ресторана еды на обед?

Он обнял меня за плечи и повел по кирпичной дорожке через цветочные поляны к саду. Марат, как всегда, умел очень важные вещи сказать невероятно бесшабашно и до колик смешно. Пока я хохотала, он ворчал, что со мной нельзя говорить серьезно. И тотчас стал рассказывать о суде.

– Адвокат сказал, что на