Его брат хочет тебя (СИ) - Юдина Екатерина

— Там в селе поначалу я просто хотел отобрать тебя у брата. Бесило, что он все время думал о какой-то деревенщине, но потом сам вслед за Киром втянулся в эту игру: «добиться ответа Ники» и уже не мог остановиться… Это стало какой-то навязчивой идеей. И меня это, блядь, бесит!!!

Последнее слово и мат он выкрикнул мне в ухо, от этого громкого возгласа я зажмурилась, а потом вновь посмотрела в сторону двери, которую преграждали наблюдавшие парни.

В этот момент я опять вспомнила Кирилла. Продолжала ждать, что дверь вот-вот откроется и он спасет меня, но, с другой стороны, краем сознания, понимала, что это лишь глупая надежда, которая помогала мне сейчас хоть как-то держаться, чтобы не сойти с ума от страха. Вот только, надеждам не всегда суждено сбываться. Понимая это, я постепенно теряла свою последнюю нить веры в то, что все обойдется, но почему-то все еще надеялась, что придет именно Кирилл, хотя в клубе было полно одногруппников, которые тоже должны были заметить, что именинница по середине торжества внезапно пропала. Может, я просто хотела, чтобы пришел именно Кирилл?

Думая про Чернова-старшего, я даже немного успокаивалась. Сейчас будучи в таком унизительном и страшном положении, я вспоминала о том, как Кирилл привез меня в дом своего деда и о том, как, несмотря на грубость, пытался меня целовать. Перед глазами возникла картинка того, как он грубо двигался во мне, но в ответ на это, будто сам этого не понимая, успокаивающе гладил, шею, ключицы и грудь. Как придерживал и как прижимал к себе. Тогда, я была сама не своя и запомнила лишь его жестокость, а сейчас вспоминала, как сквозь грубость Кирилла проглядывалась его своеобразная бережность и желание не обычного секса, а именно того, чтобы мы сплелись. Были вместе.

Сейчас, когда Стас раздел меня перед этими парнями, я вновь вспомнила о том, как Кирилл целовал меня в клубе. Он был не в себе и больше был похож на раненного зверя, но, оголив мою грудь для поцелуев, он скрыл меня от посторонних взглядов. Не хотел, чтобы на меня смотрел кто-то кроме него, и я это ощущала каждой частичкой своего тела. Чувство того, что для Кирилла я была важна, сейчас, когда несколько парней намеревались просто попользоваться мной, немного успокаивало.

По щеке опустилась очередная слеза и горло сдавило от горечи, которая была пропитана тем, что ожиданиям не всегда суждено сбываться и порой, в самый нужный момент даже надежда на спасение ни что иное, как обычная иллюзия и самообман.

И все равно я продолжала верить, что Кирилл придет. Я надеялась на это, когда Стас расстегивал ремень и, когда доставал член из брюк. Я продолжала верить, что дверь вот-вот откроется, даже когда Стас надел презерватив и приготовился воспользоваться мной. Я продолжала трястись от страха и была полностью сухой, но его это мало волновало.

И лишь, когда я ощутила давление члена между ног, любые надежды покинули мое сознание.

— Плачь, Ника, мне нравится, — Стас наклонился ближе и провел языком по щеке, слизывая слезы, а я вновь всхлипнула от возбуждения, подпитываемого наркотиком и от волны омерзения.

Тяжело вздохнув, я прикусила губу, а потом опустила голову и вцепилась зубами в шею Стаса. Он взвыл и в следующий момент я ощутила сильный удар по виску. Невыносимая, пульсирующая боль. Из-за нее я разомкнула зубы, чувствуя на языке привкус крови.

— Вот же сука, — Стас яростно взревел и, держась за шею, дал мне отмашистую пощечину, из-за которой я упала на пол. — Вообще охренела?

Он схватил меня за волосы и дернул на себя, после чего опять швырнул, словно тряпичную куклу. Я отлетела недалеко, но об пол ударилась локтем и застонала, прикрывая руками тело. А Стас ходил недалеко и все продолжал материться. Он смахнул со стола пепельницу, после чего опять обернулся ко мне.

— Детка, у тебя явно в голове пусто, — послышались слова полные желчи, но то, что член хотя бы убрал в брюки меня успокоило. Он давал мне отсрочку. — Мне стоит научить тебя уму разуму.

Стас сорвал с себя ремень и у меня внутри все похолодело. Особенно жутко стало после того, как Чернов-младший обратился к тому блондину и сказал ему держать меня. Из чего пришло понимание того, что парни окончательно взбесились и прежде чем толпой поглумиться над дешевкой, ее сначала изобьют ремнем, а может и изуродуют.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На приближение парней я смотрела, как затравленный кролик на шакалов и далеко не сразу услышала, как ручка двери начала дергаться, словно, кто-то с другой стороны очень настойчиво пытался открыть дверь. Первыми на это обратили внимание парни, но отреагировали лишь после того, как с той стороны некто неизвестный ударил по ней кулаком.

— Ты еще кого-то позвал? — спросил блондин у Стаса, на что парень отрицательно покачал головой.

Теперь я уже расслышала как этот «некто» выругался и сильнее ударил по двери. Знакомый голос. Два знакомых голоса и один из них принадлежал Кириллу. Но я уже думала, что всё это мне мерещилось. Потеряв надежду, я уже не могла так просто ее вернуть. Но удары с той стороны двери продолжались и с каждым разом становились все сильнее. Один удар. Второй. Третий.

Стас даже остановился, прекратил рассматривать меня, а вместе с ребятами посмотрел на дверь. После особенно сильных ударов Чернов вздрагивал, словно ощущал удар на своем теле. Хоть все понимали, что дверь невозможно выбить, но засуетились.

— Надеюсь, ключ от помещения только у тебя? — спросил один из парней, рефлекторно от грохота отойдя вглубь комнаты, практически за диван.

Стас, продолжая слушать удары, словно загипнотизированный ответил:

— Только у отца… меня и… брата.

Словно повинуясь ответу, удары с той стороны послушно прекратились, но послышался электронный писк, после которого щеколда автоматически отъехала в сторону и дверь резко открылась. Там на пороге я увидела сначала испуганного Серого, а за ним был Кирилл. Взбешенный, растрепанный и с пылающими от ярости глазами.

Мы встретились взглядами, и я увидела с какой болью и яростью он посмотрел на меня. Каким взглядом заскользил по задранному платью; по моему нижнему белью, которое, снятое Стасом, валялось где-то возле дивана; по моей оголенной груди, которую я прикрывала руками; и губам, перепачканным кровью.

Поняв, что я читаю его эмоции, Черный частично закрыл лицо кистями рук, тем самым не дал увидеть глаза. В особенности найти в них горечь поражения или омерзения. Пальцами рук парень долго лохматил черные волосы и пытался смириться с мыслью, что опоздал.

— Уроды, блядь... — хоть глаза закрыты руками, но губы были видны. И я смогла прочесть эти два слова.

— Помоги… — хотела прокричать это слово, но, в итоге, смогла лишь тихо прошептать. Правда, я была уверена в том, что Кирилл услышал просьбу, потому что резко убрал руки от лица и посмотрел на собственного брата. Тихо, крадучись словно хищник медленно шел на брата, челюсти плотно сжал, да так жестко, что послышался дикий скрежет зубов.

— Кир, брат, не делай преждевременных вводов, — Стас, неожиданно, стал говорить ровнее. Только блеск в глазах и глупые смешки выдавали его прежнюю неадекватность . — Она сама захотела… развлечься. Ладно тебе, слушай, эта шлюха нас двоих кинула. Какая-то деревенщина отказала нам. Да, она молиться должна, что мы обратили на нее внимание, а она нос воротит. Ты разве не хочешь ее проучить? Потрахаем, да выбросим? Покажем нищенке ее место? Давай, Кирюх? Выпускай своего бешенного Черного двойника?

Над трусливым и поспешным предложением Стаса я нисколько не волновалась, подсознательно знала, что Кирилл так не поступит со мной, поэтому с облегчением наблюдала, как старший близнец напирал, а младший отходил. Через несколько секунду почувствовала, как рядом со мной всколыхнулся воздух, от того, что Серый присел возле меня и сразу накрыл мое полуобнаженное тело чьим-то пиджаком, а после крепко обнял, защищая от посягательств.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В то время, как все отвлеклись, один из парней вновь тихонько закрыл дверь на щеколду, но Кирилл не заметил этого, поскольку продолжал диалог с братом: