Шэрон Нейлор - Это не моя свадьба (но я здесь главная)

— Как там наш Казанова?

Догадаться, кого имею в виду я, было нетрудно.

— Поселился в каком-то паршивеньком отеле. Я на всякий случай забрал у него кредитные карточки. В общем, ему сейчас не позавидуешь.

— Так паршивцу и надо. — Сражение с трусиками складывалось не в мою пользу — они скатались и не желали расправляться.

— Чем ты там занята? — Рассел рассмеялся. — Впечатление такое, словно катишь что-то тяжелое.

— Вот уж спасибо. Все то тебе надо знать. Но вообще-то я надеваю купальник.

— Ух ты. Извини. Какая промашка. Ну конечно, с чего бы тебе там катать что-то тяжелое. — Он помолчал. — Я, пожалуй, сменю тему.

— Ничего не имею против, — улыбнулась я.

— Значит, купальник, да?

— Точно.

— А какого цвета?

— Нежно-голубого.

— Бикини? Мне же надо иметь представление…

— Топ без лямок, низ бразильский. — Низ пришлось изменить для достижения нужного эффекта.

— Собираешься поплавать с девочками, а? — Охо-хо. Вопрос из серии «ты с кем сегодня?» Рано или поздно он бы прозвучал в любом случае, но легче от этого не становилось. Вроде бы мелочь, но неприятная. Подобно Рен, Рассел закрывался собственным панцирем, но и в нем были трещины, расширявшиеся при малейшем упоминании о плохом. Он хотел доверять мне, но, как говорится, сердечные раны не заживают никогда. Никогда. Что бы ни писали авторы брошюр из серии «Помоги себе сам». Ранка может затянуться, превратиться в едва заметный розовый шрам и уже не кровоточить, но она все равно остается.

— Нас будет четверо: Рен, я, Селия и Кик. У Селии после съемок болит спина, и врачи рекомендовали ей принимать горячие ванны. Вот мы и решили провести встречу в воде.

Может, не стоило менять низ, а признаться, что на самом деле на мне вполне приличные трусики.

— Собираюсь провести несколько дней дома у Рен и Пита, присмотреть за квартирой, — сказал он, и я тут же пожалела, что не могу быть с ним. Расселу пришлось сегодня нелегко, и вот вместо того, чтобы утешать его, я утешаю Ренату вдали от него. И пока я буду нежиться в горячей ванне, он будет бродить по чужой пустой квартире с бутылкой пива и думать. Просто думать. Крепко ли я обняла его перед расставанием?

— Рассел?

— Да?

— Знаешь, ты исключительный. Других таких нет.

Он усмехнулся.

Я перевела дыхание.

— Ты — самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. — Я хотела сказать, что люблю его, и ничего не имела против того, чтобы произнести эти слова первой. Вот только говорить их по телефону…

— Спасибо, Мили, — последовал ответ. Ни тон, ни содержание меня не порадовали. Надеялась на другое. Я закрыла глаза. Рен советовала не торопиться, не подгонять Рассела, не беспокоить его, дать все обдумать. Но если он… уйдет… сбежит… если Пит лишил нас будущего… — Ты тоже исключительная.

Еще! Ну же, скажи что-нибудь еще!

— Я, пожалуй, пойду. — Радости в его голосе я не услышала. Да и неудивительно, учитывая, что он провел весь день с Питом. Я сделала над собой усилие, списывая его настроение на усталость, убеждая себя, что причин обижаться нет. Глупо терять мужчину из-за каких-то воспоминаний. И я этого не допущу. Не позволю, чтобы он сидел в доме Рен один целый день, снова и снова прокручивая сцену из Долфин Данс и ту, другую, из собственного прошлого.

Вот почему я и сказала то, что сказала.

— Рассел, я тебя люблю.

Молчание.

— Да. Я люблю тебя.

Молчание. Глуховатый звон, будто бутылку поставили на стол. Я представила, как он стоит, запустив пальцы в волосы. И, может быть, улыбается.

— Рассел? Скажи что-нибудь…

Будь рядом Рен, она бы точно заткнула мне рот. Открутила бы время назад и наказала меня за то, что я не послушалась ее совета, не оставила Рассела в покое, наедине с собственными мыслями.

— Я тоже, — пришел ответ. — Увидимся, когда вернешься, о’кей?

— О’кей, — облегченно выдохнула я. Он сказал, «я тоже». Я могла бы анализировать это всю ночь, тысячью способов, без сна и отдыха, но вдруг услышала, как он сказал что-то Эмме. Ага, значит, она с ним. Рассел не мог говорить свободно. «Я тоже» было лучшим, что он мог сделать.

Рен, конечно, не обрадовалась.

— Ты что, с ума сошла? — Она поправила топ своего купальника. — Парень прошел через кошмар, ему пришлось отвозить Пита в отель, заново переживать историю с Мелиссой и при этом присматривать за Эммой, а ты кричишь ему по телефону такие слова только потому, что хочешь его поддержки. Господи, Мили.

— Все в порядке. — Я пожала плечами.

— Нельзя так на него давить, полегче, ладно? — Рен по-матерински взяла меня за руку. — Серьезно, Мили. Дай ему подумать. Сдерживай себя.

— Ты что-то притихла, — заметил Кик через некоторое время после того, как мы устроились в горячей ванне. На приличном удалении друг от друга. Ванна была такая огромная, что в ней вполне хватило бы места для дюжины человек. По периметру, в охлаждающих держателях, стояли стаканы с напитками, а огоньки подсветки внизу мигали то синим, то зеленым, то желтым.

— Внимаю, — соврала я. — Слушаю.

— Что ж, для разнообразия не помешает, — рассмеялась Рен, потягивая дайкири. — Кое-кто уже наболтал лишнего своему парню по телефону.

Кик рассмеялся и плеснул в меня водой.

— Отличная работа, Растеряша. — Да, прозвище, похоже, прижилось.

— Кик! — Селия укоризненно вскинула бровь и повернулась ко мне. — Не беспокойся, милая. Если парень настоящий, ты можешь говорить это сколько хочешь и когда хочешь, и все будет в порядке.

Если парень настоящий.

— А когда ты это сказал? — спросила Рен у Кика. Похоже, она немного перебрала дайкири.

Кик улыбнулся Селии, и она покраснела.

— Расскажи лучше ты, — сказал он.

Селия кивнула, отпила из стакана и обвела нас взглядом, как бы спрашивая, ну, готовы?

— Так вот, мы были в Египте.

Ее начало уже было лучше моего.

— И Кик слег с сильнейшим пищевым отравлением. Его так рвало, вы и представить себе не можете. — Она хихикнула.

Он кивнул.

— Предполагалось, что это случится той самой ночью. — Селия хлопнула меня по руке. — Но вы бы слышали, какие звуки доносились из ванной!

— Селия! — Кик покачал головой.

— Он стонал… хныкал… мне было так его жаль… А потом вдруг затих. Я даже испугалась, подумала, что надо вызывать врача, но тут он выполз из ванной за бутылкой воды. Я дала ему свою, а потом сидела с ним, пока он не уснул у меня на коленях. У меня ужасно замлели ноги, но что делать? Сбросить его я не могла. В общем, я целовала его в лоб… смотрела на его ресницы… губы… А потом меня словно ударило… да ведь я желаю ему счастья даже больше, чем себе. И вот, думая, что он спит, я наклонилась и шепнула ему на ухо… «я тебя люблю».