Кейт Уайт - Не верь глазам своим

Почти не колеблясь, я последовала за ней. Кате явно не хотелось разговаривать, но я не могла безучастно пойти своей дорогой.

— Ты уверена, что уже готова трудиться? — спросила я. — Ты неважно выглядишь.

Левый уголок рта приподнялся в сардонической улыбке:

— Стоит ли мне обижаться на подобное замечание?

— Прости. Я имела в виду, что ты еще не здорова… Была у врача?

— Да. И он считает, я в силах приступить к работе. С вашего позволения, я продолжу.

— Ты не думала сменить место? Хотя бы устроиться на другой этаж?

— Думала. Но сейчас, как говорит брат, нужно проявить мужество.

В ее голосе прозвучала горечь. Да уж. Очевидно, Андрей мало сопереживает ее эмоциональной травме.

— На этой неделе я буду тут почти каждый день. Если понадобится поддержка, обращайся, ладно?

— Спасибо, — сказала она, не глядя мне в глаза. Проскользнула мимо меня в коридор и покатила тележку.

Я догнала ее.

— Катя, — шепотом спросила я, — ты что-то недоговариваешь. Чего ты так боишься?

— Я боюсь только того, что не успею здесь убрать, — грубо ответила она. — Если меня уволят, то начнутся настоящие проблемы.

— В тот вечер, что я навещала тебя, на меня напали неподалеку от твоего дома. Возможно, с целью банального ограбления, но мне показалось, кто-то специально подстерег меня. У тебя не возникало ощущения, что за тобой следят?

В глазах Кати промелькнула тревога. Видимо, я задела за живое или просто слишком сильно надавила на нее, обострив беспокойство.

— Нью-Йорк — опасный город, — отметила она, снова толкнув тележку. — Мы все должны быть осторожны.

Катя поспешила вдоль по коридору, оставив меня позади. Она что-то знает? Или не пришла в себя после несчастного случая?

Я вернулась за свой стол. Джесси довольно улыбалась:

— Хорошие новости. Нас пропустят в «Сохо-Хаус». Только после девяти. Я раньше не освобожусь.

— Прекрасно. Я тоже.

— Есть один минус. С нами пойдет одна моя знакомая — неприятная дама, но она член клуба.

— Беднякам не приходится выбирать, — отметила я.

Последующие несколько часов у меня были вспышки активности. Пришла моя статья с пометкой о превышении объема на пятьдесят строк, и я сделала необходимые сокращения. Также вставила цитаты и придумала надписи к фотографиям. Одна из них изображала Мону на вечеринке, якобы в «Треке», на фоне фотовспышек. Я-то знала, что снимок сделан где-то заранее, потому что на ней другая одежда. На втором — толпа снаружи здания, а на третьем — кабинет Моны, к счастью, кровавое пятно на ковре уже удалено то ли современным моющим средством, то ли с помощью «Фотошопа». Небольшая фотография с моим портретом — очевидно, из личного дела. Вполне логично, ведь повествование ведется от первого лица, хотя я тотчас засмущалась. Надписать ли под ней «Вот неряха»? По крайней мере фото Робби в статью не поместили. У меня нет другого выбора, как упомянуть в очерке, что его допрашивала полиция, а вдаваться в подробности не стоит — слишком уж это унизительно.

Дожидаясь окончательной верстки статьи, я сидела в конференц-зале и лакомилась шоколадным пирожным с орехами и конфетами с лимонной начинкой. Там никого не было, и я сидела в гордом одиночестве, когда вошла Хиллари в розово-желтых брюках в стиле Лили Пулитцер и белой футболке с полосатым платком на шее. Она выглядела так, будто гоняла в футбол, а теперь прибежала в магазин за джин-тоником. За весь день я видела ее впервые.

По понедельникам сотрудники «Клубнички» носятся как сумасшедшие: используют свой последний шанс наклепать язвительные статейки.

— Неужто это сама Бейли Уэггинс, мастер криминальных очерков! — слащавым голосом воскликнула она.

Хотелось ответить: «Неужто это сама Хиллари Уэллс, мегера и вампир!» — но я вежливо кивнула. Она меня явно недолюбливает, так зачем зря злить ее?

— Наверное, нужно добавить: «Чемпион по волейболу», — сказала она. — Такой… необычный талант.

— Воспринимать ли это как комплимент?

— Конечно. Как, кстати, твоя статья? Узнаю ли я, кто убил Мону, когда выйдет номер ?

— Боюсь, нет. Полицейские пока не разглашают подробностей.

— Но у тебя наверняка есть свои версии, верно? Я слышала, ты ведешь активное расследование.

— Я всего лишь пытаюсь находиться в курсе дел. Можно задать тебе один вопрос?

Мне вдруг пришло на ум, что если Мона узнала о гермафродите до звонка Джеда, это могла пронюхать и Хиллари.

— Дай угадаю. Тебя интересует, в самом ли деле у Брэда Питта такой большой, как все говорят? К сожалению, он вряд ли обрадуется, если я поделюсь с тобой этой информацией.

— Статьи без имен, — произнесла я, проигнорировав ее выпад. — Я знаю, что за последнее время вышло много таких статей. Мона не упоминала, что собирается выпустить одну про Еву?

У Хиллари расширились зрачки и слегка загнулись утолки рта. Могу ошибаться, но выражение на ее лице говорило не «Откуда ты знаешь?», а «Ты знаешь больше меня?».

— Конкретизируй, о чем речь. Тогда я постараюсь помочь тебе разобраться, — ответила она. Какая же скрытная особа.

— Жаль, но мне добавить нечего.

Я боялась, что скажу еще хоть одно слово, и до Нэша дойдет, будто я продолжаю совать нос в дела Евы, чего меня просили не делать. Плюс ко всему Хиллари, очевидно, ничего не знает.

— Что ж, выяснишь больше, поделись со мной. Может, окажусь тебе полезной.

— Спасибо, — поблагодарила я, удаляясь. — Увидимся еще.

Я направилась обратно на рабочее место, прихватив шоколадное пирожное. Решила перелистать газеты за последнюю неделю, чтобы не пропустить ничего важного.

В полдевятого зашла в кабинет к Нэшу убедиться, что у него не возникло вопросов. Он стоял посреди комнаты с директором отдела оформления, рассматривая десяток вариантов обложки, разбросанных по круглому столику.

— Как освободитесь, позвоните мне на сотовый, — попросила я. — Хочу быть уверена, что в статье нет недочетов.

— Взгляни сюда, — поманил меня Нэш.

Я шагнула к столику и встала рядом с директором отдела оформления.

На пяти фотографиях были двое жарких парней, на остальных — по три-четыре звезды, а на одной изображался мужчина, окруженный мелкими портретами. Везде заголовок — «Голливудские казановы» и пояснение: «Бывшие подруги и жены рассказывают, как их возлюбленные лгали, изменяли, разбивали сердца, а затем молили о прощении».

Очевидно, Нэш хотел, чтобы я оценила картинку в верхнем углу, над названием журнала. Справа там была Анджелина Джоли, а слева — Мона. Заголовок гласил: «Редактор „Базза“ убита в кабинете» и далее «Взгляд изнутри». Выбрали фото Моны в профиль, чтобы скрыть ее косоглазие.