Жанна Корсунская - У кого как...

— Ну, скажи, как мне тебя развеселить?

— Залезть под стол и прокукарекать пять раз, — предлагает сестра.

— Может, я так прокукарекаю, сидя?

— Иди к черту!..

Складываю руки домиком, подставляю ко рту, кукарекаю на весь ресторан, как настоящий петух. Ринат замирает от смущения и вдруг заливается смехом, а вместе с ней другие посетители ресторана. Будапешт не так давно был социалистическим, а значит, полным запретов, поэтому люди, как и в России, приветствуют что-нибудь неординарное, любой повод почувствовать себя свободными, хотя бы и такой незначительный. Сестра поднимает бокал и громко произносит, обращаясь ко всем сразу, по-моему даже к рыбам в рождественских блестках:

— С наступающим Новым годом!

И люди, как заколдованные, повторяют за ней те же слова, поднимают бокалы с вином, колой, апельсиновым соком, и даже синеглазый малыш протягивает маленькую чашечку с клубничным нектаром.

...Светает... Брат покачивает деревянную лодку. Прозрачная озерная вода шелестит о потемневшие бока. Белые кувшинки беззвучно и плавно раскрывают ладони, жирные комарики устало затихают на мокрых стеблях ряски, робкие лучи солнца неуклюже пронзают головки лютиков, превращают их в желтые фонарики.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы ты вспомнила гармонию.

— Гармонию?..

— Гармонию тишины.

— Как на небесах у Бога?

— Да. Предрассветная тишина наполнена сотнями звуков. Великий парадокс мироздания — сотни звуков рождают тишину... У нас осталось минут двадцать.

— До чего?

— До начала нового дня.

— И что тогда?

— Мы расстанемся.

— Ненадолго. Только до следующего рассвета.

— Синди, я тебя очень люблю.

— Да, поэтому я никогда не бываю для тебя «слишком».

— Что значит «слишком»?

— Слишком красивой, слишком странной, слишком умной, слишком робкой или, наоборот, смелой. Тебя восхищает все, что есть во мне, все, что есть я.

— Почему ты так говоришь?

— Мне трудно жить. Каждый шаг требует невероятных усилий, передо мной масса преград. Ищу работу, встречаюсь с начальниками, и все они говорят мне это слово «слишком»: «Ты слишком красива, а я бы хотел серую мышку, чтобы не отвлекала от дела и не создавала проблем с женой». Другой сожалеет, что мое образование слишком прилично для той работы, что у него есть. Третий решает, что я слишком скромна и чересчур хорошо воспитанна, а ему нужна пантера, способная драть с людей три шкуры. Четвертый заявляет о моем неумении просто смотреть на вещи...

— Это пройдет, Синди. Ты найдешь свое место в жизни.

— Лучше возьми меня на небо.

— Не могу... Скоро ты получишь в подарок якорь.

— Опять! Не говори про него! Я не выживу без тебя! Нет! Нет! Ты не уйдешь от меня! Нет!..

Кричу отчаянно, безумно, разрушая гармонию рассвета, и вместе с моим криком в озерное оцепенение врывается ослепительный июльский день. Пронзительные солнечные лучи закипают в горячих слезах, жгут глаза. Беснуюсь, размахиваю руками, пытаясь удержать брата, лодка качается, я теряю равновесие и падаю в озеро, в глубокую воду, холодеющую книзу из-за множества подземных фонтанчиков. Переворачиваюсь на спину, смотрю через колыхающуюся прозрачную массу на небо, на дно нашей лодки, опутанное зеленой тиной и пузырьками воздуха, на салатовые животики лягушек. Брат опускает лицо в воду. Утопаю в его синих глазах, длинных черных кудрях, расплывшихся по волнам.

— Синди, любимая, ты всегда будешь «слишком», но однажды это принесет тебе счастье.

Брат взмахивает руками, возносится над поверхностью воды. Ее толща разделяет нас навсегда. Я остаюсь на дне озера...

...Открываю глаза. Ринат сидит на моей кровати, уставшая, но очень радостная. Явно что-то хочет сообщить.

— Доброе утро, сестренка!

— Который час?

— Шесть утра.

— Ты только что вернулась из клуба?

— Да.

— Наверное, жутко устала?

— Неважно, взгляни, пожалуйста, на свои пальчики. Поднимаю к глазам правую руку и почти теряю сознание.

— Синди, что с тобой! Господи! Синди, не пугай меня!

— Ничего... Все в порядке. Где ты взяла этот перстень?

— Я все объясню, только, пожалуйста, успокойся. Умоляю...

Сажусь на кровати, снимаю перстень с безымянного пальца, внимательно рассматриваю оправленную в серебро старинную монету. Сверху якорь — символ Александра Македонского, снизу буквы на иврите — знаки Маккавеев.

— Эту монету сделал Иегуда Бецалель в триста двадцать седьмом году до нашей эры специально для меня.

— А для меня он случайно ничего не сделал?

Кажется, сестра уже привыкла к моим нестандартным высказываниям, даже не спрашивает, откуда мне известны такие невероятные подробности.

— Где ты взяла перстень, Ринат?

— Его купил тебе Ришар, то есть Эфраим.

— Ясно, пришел к тебе в клуб и убедил...

— Убедил, что любит тебя.

— А еще он любит свою жену и пятерых детей.

— У него нет детей!

— Когда это было?

— В тот же день, когда ты сожгла записку с его телефоном.

— Вечером заявился к тебе в клуб?

— Да пять ночей он приходил ко мне. Мы говорили с ним обо всем на свете.

— И он очаровал тебя его мессианскими речами.

— Конечно! Я так тебе завидую. Вы очень похожи с Эфраимом, но он намного понятнее.

— Почему Ришар не вернулся в Иерусалим?

— Он просил дать твой адрес здесь, в Будапеште, или в Израиле, но я объяснила, что не имею права сделать это без твоего разрешения.

— Это верно.

— Наша дружба дороже всего.

— Спасибо, Ринат.

— Но мне очень хотелось, чтобы вы встретились. И тогда Эфраим решил вернуться в Израиль твоим рейсом. Он поменял билет. А вчера пришел ко мне с этим перстнем. Хотел, чтобы я во сне надела кольцо тебе на палец, а утром ты бы сама заметила его... Но у меня не было сил ждать...

— Что ты рассказала Ришару обо мне?

— Все! И про туннель, и про наш дурацкий уговор, и про то, что ты странная...

— Идиотка, короче.

— Ну да, что-то вроде этого... Через несколько часов вы покинете меня. Мне будет так не хватать вас обоих!

Ринат подняла голову и смотрит все время вверх, а я вниз. Мы стоим друг напротив друга и молчим. Со стороны это, наверное, выглядит очень странно. Мне нужно идти в самолет.

— Ринат, я буду посылать тебе факсы в клуб.

— Угу...

— Береги себя.

— Угу...

— Мы скоро встретимся. Приедешь в Иерусалим на Пейсах.

— Да.

— Мне пора...

— Да... Иди... Глупо опаздывать на самолет.

— Спасибо тебе!

— За что?

— За то, что ты есть.

Обнимаю Ринат. Сестра опускает голову, слезы текут по ее щекам...

— Нам было так весело с тобой.

— Через Интернет тоже будет весело. А знаешь, можно сделать еще круче. Покупаешь видеокамеру — глаз, специально для компьютера, и я куплю на свой, тогда у нас будет видеотелефон! Кайф?