Виктория Холт - Седьмая девственница

Ну, по крайней мере, уж меня-то здесь не будет, когда они потащат ее и Джо из кровати и станут лупить их чулком, набитым песком. Уж я-то не буду одной из тех, кто считает славной шуткой подбросить кустик утесника в кровать новобрачным.

Я сидела с бабушкой и Меллиорой, поглощая яства, которыми девушки Поллент обносили гостей, и тут впервые услышала о растущей тревоге в округе.

Джилл Пенгерт, у которой и муж, и три сына были шахтерами, уселась рядом с бабушкой и серьезно спросила, правда ли то, что говорят.

— Они и впрямь собираются закрыть Феддерову шахту, миссис Би? — спросила Джилл.

Бабушка сказала, что так далеко в будущее она не заглядывала, но знает, что опасаются, как бы жила не истощилась.

— А куда ж тогда нам деваться, коли Феддер закроется? — заволновалась Джилл. — Подумать только обо всех, кто останется безработными.

Бабушка покачала головой, и, поскольку поблизости стоял Сол Канди и разговаривал с Томом Пенгастером, Джилл окликнула его:

— Вам-то уж, небось, про это известно, капитан Сол?

Сол ответил:

— Прослышали, что жила кончается, да? Ну что ж, не вы первая.

— Но это правда, капитан?

Сол уставился в кружку со сливовой настойкой. Казалось, он знает больше, чем считает нужным сказать.

— По всему Корнуоллу одна и та же история, — произнес он. — Эти шахты в работе много лет. Говорят, мол из земли тоже не без конца брать можно. Ближе к Сент-Айвсу уже закрылась пара шахт.

— Спаси и помилуй! — воскликнула Джилл. — А что ж станется с такими, как мы?

— Да уж думаю, мы не позволим им закрыть шахты, прежде чем поднимем — на гора последнюю крупинку олова, — сказал Сол. — Мы не дадим им превратить ни одной шахты в заброшенную яму, пока не удостоверимся, что последний кусочек руды выбран на поверхность.

— Браво, — пророкотал один из мужчин, и его крик подхватили другие.

Сол был человеком, способным побороться и за свои права, и за права других. Интересно, подумала я, оправился ли он от удара, полученного, когда Хетти Пенгастер сбежала в Лондон, в то время как он собирался жениться на ней. Мне он представлялся человеком такого сорта, которого больше интересует борьба за права шахтеров, чем витье гнездышка и женитьба.

Думая о Хетти, я прослушала следующие реплики, пока мое внимание не привлекли слова «шахта Сент-Ларнстонов».

— Да, — продолжил он, — мы не потерпим, чтобы они простаивали зря. Если есть олово в Корнуолле, так те, кто голоден, хотят, чтоб его добывали.

Я почувствовала, как взгляды устремились на меня, и заметила знаки, которые поспешно стали делать Солу.

Он резко поставил кружку и вышел.

— Я не слыхала о том, что шахту Феддера закроют, — прошептала я бабушке.

— Я слышу про это с тех пор, как была вот такусенькой, — ответила бабушка, показав рукой на фут от пола.

Ее восклицание и мое присутствие, казалось, положили конец этой теме — или, по крайней мере, я больше не слышала, чтобы об этом говорили.

После свадьбы Джо события пошли сплошной чередой и привели к развязке, воспоминание о которой будет преследовать меня до конца моих дней.

Я постоянно наблюдала за Фанни, чтобы не упустить случая ее поймать.

И настал день, когда мне это удалось.

Обед в аббатстве всегда был достаточно официальным. Мы одевались к нему не слишком тщательно, но, как мы это называли, «в полувечернем стиле» Я купила несколько скромных платьев, подавив свое пристрастие к ярким цветам; мне всегда нравились эти трапезы, потому что они давали мне возможность показать, как легко и естественно я приноровилась к новой жизни, взлетев из кухни в обеденный зал.

Джастин сидел на одном конце стола, Джудит — на другом. Но часто именно я делала знак Хаггети, когда подавать блюда. Старая леди Сент-Ларнстон уже слишком устала от жизни, чтобы беспокоиться из-за того, что я присвоила себе эту обязанность, а что касается Джудит — она просто не замечала, что я делаю. Мне всегда казалось, что Джастина раздражает моя самоуверенность, а Джонни развлекался, относясь к этому наполовину цинично, наполовину с удовольствием Ему нравилось наблюдать за моим хладнокровным поведением, так отличавшимся от манеры Джудит вести себя. Думаю, он не уставал нас сравнивать и замечал, насколько ярче Джудит я блистаю; и действительно, по мере того, как я становилась все утонченнее, все увереннее в себе, все тверже брала в руки управление домом, Джудит все больше дурнела. Ее тяга к спиртному оказывала неизбежное действие: у нее тряслись руки, когда она подносила бокал ко рту. А как жадно она выпивала его, как исподтишка наполняла его снова и снова!

Отношения между братьями были не слишком доброжелательными, но не по моей вине. Мне же было лестно сознавать, что это я дала Джонни его вновь обретенное достоинство и влияние в доме.

В тот вечер Джудит выглядела как никогда плохо. Платье на ней было застегнуто неправильно, а волосы, плохо закрепленные шпильками, начали рассыпаться по спине.

Неожиданная мысль осенила меня. Она одевалась в этот вечер сама.

Я заволновалась. Неужели настал тот час?

Джастин говорил:

— Я сегодня встретил Феддера. Он беспокоится насчет шахты.

— Почему? — спросил Джонни.

— Есть признаки того, что жила истощается. Он говорит, что они работают в убыток, и пришлось рассчитать кое-кого из людей.

Джонни присвистнул.

— Плохо дело.

— Будет очень плохо для всей округи, — продолжил Джастин.

Он нахмурился. Он не такой, как Джонни Он будет хорошим помощником, которого беспокоит судьба живущих по соседству. Эти мысли быстро промелькнули в моей голове, потому что я с нетерпением ждала, когда можно будет подняться в комнату к Фанни и посмотреть, что с ней.

— Феддер намекал, что нам надо вновь открыть шахту Сент-Ларнстон.

Джонни посмотрел на меня. Я увидела гнев на его лице и слегка удивилась, почему это его так волнует.

Тут я услышала его голос: его переполняла ярость.

— Ты, надеюсь, сказал ему, что мы не собираемся делась ничего подобного.

— Мысль, — сказал Джастин, — иметь работающую шахту столь близко от дома тоже не кажется мне привлекательной.

Джонни рассмеялся несколько натянуто.

— Да уж, я думаю.

— Что там такое? — спросила моя свекровь.

— Мы говорили о нашей шахте, мама, — сказал Джастин.

— О, Господи, — вздохнула она. — Хаггети, еще немного бургундского.

Трапеза казалась нескончаемой. Но вот наконец мы оставили Джастина и Джонни за бокалом портвейна, и по дороге в гостиную я сумела найти предлог сходить наверх и направилась прямиком в комнату Фанни.